при даже самом быстром беге. Выглядывая в окно, мы стали наблюдать за ним и между делом бегать по телятнику и размахивая руками – согреваться. Прошло с полчаса, и тракторист загрузил кучу приготовленных досок и брёвен и снова завёл трактор. Мы выглянули в окно и с облегчением вздохнули. Трактор медленно удалялся. Когда он скрылся за поворотом, мы выскочили наружу и прямиком по снежной целине, падая и снова вставая, побежали к первой ферме. Добежав, мы помогли Серёге подняться наверх, и он нам скинул всю нашу одежду. Мы, дрожа от холода, быстро оделись, и только потом нас охватил дурацкий смех. Мы смеялись друг над другом и над тем, кто как бежал и кто как падал в снег. Мы шли домой и весело обсуждали наше приключение и только на подходе к деревне, когда уже совсем согрелись, вспомнили, что не сняли с наших гениталий перетянутый шпагат. Мы как по команде схватились за свои яйца и члены и почти каждый, только немного по-своему, произнёс одну и ту же фразу:
— Я совсем ни хрена не чувствую?!
Мы встали лицом друг к другу и вытащив своё хозяйство наружу через ширинку, стали спешно развязывать шпагат помогая и себе и друг другу. Пальцы немного замёрзли и плохо слушались, но нам удалось, и мы облегчённо вздохнули. Дальше было дело техники. Мы стояли и разминали свои повисшие члены и яйца, и только шум машины нас заставил всё прекратить. Застегнув ширинки, мы пошли по домам. Через два дня я уехал домой и даже не узнал, как у Серёги и Ваньки дела и всё ли в порядке.
Вторая половина учебного года пролетела незаметно. Я вспоминал зимнее приключение и ждал летних каникул. Мне снова хотелось встретиться со своими друзьями.
Позади очередной курс, и родители меня отпустили в деревню к бабушке. Я знал, что Серёга и Ванька на неделе работают и поэтому не торопился с отъездом. На неделе, когда родители были на работе, я развлекался дома, бегал голышом и перетягивал свои половые органы. Иногда я так увлекался этим, что не спал ночами и перетягивал их в течении двух-трёх суток, делая через каждый час десятиминутные перерывы, чтобы размять и восстановить кровообращение. Я научился его прятать в таком состоянии, чтоб никто не мог видеть, что мой член стоит. Я привязывал его бинтом или к животу или к ноге и мог спокойно ходить, и ничего не было заметно. Только когда привязывал к ноге, то ходить приходилось в два раза медленнее, чтоб не делать больших шагов и сильно не гнуть возбуждённый и перетянутый член, чтоб не сломать его. Я об этом уже прочитал кое-какую литературу и немного, самую малость, разбирался в его строении.
Ближе к выходным я собрался ехать к бабушке. Она встретила меня с радость:
— Вот и помощник приехал.
Возле дома лежала куча недавно привезённых дров, и их нужно было все переколоть и сложить. Пока Ванька и Серёга были на работе, я от нечего делать помогал бабушке и за два дня почти всё сделал, оставалось только сложить чуть меньше половины.
По дороге в магазин я встретил Ваньку, и он обрадовался, что я приехал, но как-то отнёсся к этому с настороженностью. Я конечно этого ничего не понял и просил передать, что завтра буду купаться на нашем месте, и чтоб он передал Серёге.
Утром, когда всё было с дровами закончено, я побежал к назначенному времени на озеро. Минут через двадцать пришли Серёга и Ванька. Я был уже голым и только что вылез из воды. Настроение было отличное и
Случай в Терлецком парке.