истории. Было весело, и я не заметил, как мы пришли к заброшенной ферме
Четыре коровника и стоящий на отшибе телятник были без окон, а двери были выломаны. Часть крыши обвалилась. Мы зашли во внутрь, и увидели кучу досок и брёвен, выломанных и приготовленных для вывоза.
— Разбирают потихоньку – спросил я
— Ломают и топят кочегарку, угля то мало – ответил Серый.
Зима стояла тёплая, днём иногда даже плюсовая температура была. Я дома часто зимой выскакивал во двор голышом, и сейчас мне хотелось просто раздеться и бегать. На улице было тепло, и с крыши, которая ещё не была разобрана, капало, словно весной, да и мой член уже давно стоял.
— Ну как, слабо раздеться догола – спросил Серёга.
— Я за – ответил я.
— Я тоже – согласился Ванька.
Чтобы не таскаться с одеждой, а зимой её много, мы решили спрятать её на чердаке и закидать соломой. Там в качестве утеплителя было её много и она, наверное, пролежала лет десять, потому что была сплошная труха.
Мы сняли одежду, и Серёга залез наверх и принял её, а потом зарыл в солому. После этого мы решили подрочить наши торчащие члены и принялись за дело. Через три минуты уже все отстрелялись.
— Перетягивать будем – спросил он.
Мы дружно проголосовали за, подняв головки своих, болтающихся членов. Серёга отошёл куда-то в угол фермы и принёс тонкий шпагат, нарезанный из женских капроновых чулок или колготок.
— Классная вещь. Ты не пробовал, а вот мы с Ваньком пробовали много раз летом после твоего отъезда. Врезается в тело и даже незаметно. Мы перетянули свои члены и яйца и убедившись, что всё тихо, вышли из полуразрушенной фермы на улицу. Кругом было бело, и ровным слоем лежал нетронутый снег, как белое пуховое покрывала. Только за фермами возвышались наметённые сугробы высотой около метра и тянущиеся по всей длине северной стороны полуразрушенного корпуса. Такая же картина и была вокруг остальных трёх ферм и телятника.
Наши, перетянутые письки, торчали, и покачивались, как стрелка компаса, пытаясь показать нам правильный путь.
— Кто по сугробу пробежит на другой край – сказал Серый.
Ничего не отвечая, с криками и возгласами от холодного снега мы рванули по нетронутой снежной целине, утопая и проваливаясь по самые яйца и даже по пояс. Ощущения были незабываемые. По всему телу пробежали мурашки, и кожа превратилась в гусиную. Мы бежали, пытаясь, обогнать друг друга, а наши члены болтались из стороны в сторону, и зарывались в снегу. Серёга и Ванька были выше меня ростом, и поэтому им было легче бежать по глубокому снегу, и они обогнали меня, а я продолжал барахтаться в сугробе и догонять их, но у меня это плохо получалось. Наконец мне удалось пробраться на другой конец фермы по глубокому намёту и мы, переходя из фермы в ферму без приключений добрались до телятника. Нас колотило от холода, и Серёга достал из угла спички и разжёг костёр. Оказалось, что они с Ванькой осенью часто здесь прятались от дождя вдвоём и спички, и часть дров осталась ещё с того времени. Через десять минут уже стало всем хорошо, и мы обсохли и согрелись, совсем забыв о том, что наши члены были перетянуты. Капроновый шпагат был тонкий, и глубоко врезался в тело. Из-за холода мы не могли разобрать, почему ноет всё тело и покрывается гусиной кожей и всё это списали на снег.
Услышав шум трактора, мы бросились к окну и увидели, как Белорус с тележкой едет к фермам. Мы быстро закидали костёр, но добежать до одежды уже не успевали
Каникулы в Испании