Мы снова весело засмеялись и выбрав из пучка несколько крепких и эластичных верёвочек, начали пробовать перетяжку своих членов.
Сергей уже пробовал это на своём члене, и я полностью доверился ему. Я оттянул свой член и мошонку с яичками как можно дальше от живота, и Сергей, сделав несколько оборотов вокруг основания члена и мошонки, сделал первый узел. Он стал его медленно затягивать и спрашивать меня, больно мне или нет. Мне было не больно, и я просил его тяни сильнее, как хочешь. Сергей посмотрел на меня и сказал.
— Ну как знаешь, твой член, тебе и решать.
Он обернул вокруг одной и другой руки свободные концы шпагата и попросил меня оттянуть яички и член как можно дальше. Собрав все силы, он стал затягивать узел. Диаметр моего члена в месте пережима у самого основания уменьшался на глазах. Вот он стал уже вполовину тоньше, вот и одна треть осталась. Это было очень тонко по сравнению с толщиной члена. Сергей выдохнул и сказал. Всё, больше не могу тянуть. Дальше он стал обматывать свободные концы шпагата вокруг члена и через каждые два – три витка, затягивал новый узел, пока не кончилась вся верёвка. Затем он взял второй шпагат и стал обматывать мошонку, с каждым витком оттесняя яички всё дальше и дальше от основания. Когда был сделан последний узел, он сказал.
— Теперь твоя очередь.
Я запомнил, как всё делал Сергей и всё повторил точь-в-точь, только затягивал узлы чуточку по слабее, у меня не столько было сил, да и я боялся перетянуть.
Мой член и округлившаяся мошонка начали потихоньку темнеть, и Сергей сказал мне, что это так и должно быть. Он позвал меня купаться, и поплыли вдоль камыша. Нас никто не мог видеть, но удаляться далеко от одежды был риск но мы об этом не думали. Чем дальше мы отплывали, тем больше я возбуждался, и мой член всё сильнее твердел и наливался, как баклажан. Я перестал на него смотреть, и мы поплыли подальше от берега, чтоб не было возможности встать на ноги и разглядеть своё синеющее достоинство.
У меня ломило яйца и низ живота. Чувствовалась боль в самом члене, и я сказал об этом Сергею.
— Ничего, скоро пройдёт – посмеялся он, но мы повернули назад.
Петляя, то к камышам, то на глубину, мы через двадцать минут достигли нашего места, и я первый вышел на берег. Первое, что я увидел, мой член был раздут, как воздушный шарик и готов был вот-вот лопнуть. Яйца и он были тёмно-синего цвета, и когда притронулся к ним руками, то они были холодные и мокрые и я их почти не ощущал. У Сергея член был точно такой же, только гораздо больше моего. Я взял его в руки и потрогал. Он был твёрд, как палка и я спросил его
— Серёга, ты чувствуешь его.
Он взял его в руку и сильно сжал.
— Нет, он как онемел. Я его совсем не чувствую.
Он посмотрел на меня и увидев в моих глазах испуг, сказал.
— Не бойся, сейчас мы всё развяжем, и он снова будет чувствовать, только надо будет его сильно размять. Мы сели и стали распутывать шпагат, развязывая узлы и снимая его виток за витком. Вот уже яйца свободны, и я стал их сжимать руками и действительно – было немного больно сдавливать их. Я быстро принялся распутывать всё у основания члена, и вскоре он был свободен. Он был немного припухшим, но мягким. От перенапряжения он не хотел
Петушиное слово