штанами и чувствовал знакомые мне покалывания. Я не знал, что делает Катя, но мысль была одна, что она снова своими булавками пришпиливает мой член и яйца и я ждал окончания процедуры.
— Ну вот и всё – сказала она и натянула на меня спущенные плавки.
Я снял повязку с глаз, и хотел было глянуть, что она там сделала с моим хозяйством, но Катя меня одёрнула и произнесла.
— Посмотришь, когда в цех придёшь.
— Ладно, - согласился я, это будет даже забавно не знать, что там всю обратную дорогу. На улице было уже темно, приближалась полночь, и я разными путями, чтобы сократить путь брёл по ночному городу в сторону завода. Рейсовые автобусы уже не ходили, а такси мне была тогда не по карману. Дорога заняла около часа и вот знакомый забор, дыра и я уже сижу в зоне отдыха родного мне цеха. Оглядевшись по сторонам и прислушавшись и так к мёртвой тишине, я убедился, что бояться нечего и стал раздеваться. Когда я стянул плавки, то первое что я увидел это торчавший и сверкающий разными цветами член. Я не понял, что она с ним сделала, но, когда склонил ниже голову и пригляделся, я сразу понял. Это сверкали в тусклом свете дежурного освещения разноцветные головки булавок, которыми швеи нажиуливают ткани во время примерок и шитья одежды. Я знал, что, Катя, сама всегда шила себе и платья и другую одежду и у неё много было всего. Но я даже не мог подумать, что она вот так захочет поступить с моим членом. Хорошо, что хоть яйца не нашпиговала этими булавками. Согрев воду, и остудив её, чтобы потом промыть член, я сел на скамейку, и стал вытаскивать эти булавки одну за другой. Они были длинной около двух сантиметров, и Катя их втыкала в тело моего пениса под небольшим углом, чтобы не проткнуть его насквозь и острые кончики не мешали мне ходить. Наверное, долго продумывала она свою затею – решил я и продолжил вытягивать одну за другой булавки. Вот уже около десятка лежало рядом на столе, а спустя несколько минут я уже вытащил больше тридцати по всей длине члена и осталось только те что торчали разноцветными шариками под крайней плотью в области головки. Их я решил оставить на потом и отодвинув кожицу я увидел и насчитал больше двух десятков ещё. Когда все булавки были мною извлечены, я промыл член и обработал ранки йодом. Немного зажгло, но вскоре всё успокоилось, и я побрёл спать в душевую.
На другой день в районе обеда мы снова встретились с Катей, и она спросила меня
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо – ответил я.
— Не болит – спросила она.
— Нет, так чуточку саднит, когда возбуждаюсь – пояснил я.
Катя дала мне возможность отдохнуть, проявив деликатность и сославшись на кучу накопившихся дел, а спустя две недели мы снова повторили сценарий с булавками в выходной, не дожидаясь ночи, и она повела меня в город по магазинам. Часто поглядывая на меня, она хотела увидеть в моих глазах то, что я чувствую, испытываю боль или мне это нравится. Я вёл себя как обычно хотя при некоторых моментах, особенно когда поднимались вверх по лестницам, было неприятно и немного больно, так как остриё булавок покалывало ткани внутри члена, когда он поджатый ногами сжимался в штанах. Спускаться вниз было вполне удобно, и ничего не мешало. Когда всё было куплено, и я принёс это Кате в квартиру и попив чай и поужинав собрался было уже
Сон как явь.