к коже от пота и спермы, и поспешила в номер, щеки горели румянцем, а разум пьянил прилив эйфории. Она чувствовала себя королевой, укравшей запретное удовольствие, и была готова показать Саше, кто теперь главный.
В номере она замерла на пороге — Саша стоял в коридоре, только что вернувшись с пляжа, его кожа пахла морем и солнцем. Его глаза, обычно тёплые, вспыхнули удивлением, когда он шагнул к ней, обнимая за талию. "Юлька, я так ждал тебя, " — прошептал он, его губы коснулись её шеи, а рука скользнула под сарафан, между ног. Его пальцы наткнулись на липкую влагу — набухшие губы её киски, всё ещё горячие и скользкие от спермы турков и её соков. "Что это, Юль?" — выдохнул он, отстраняясь, его пальцы блестели, а лицо побледнело. Глаза расширились, когда правда ударила его, как молния: это не пот, не вода — это следы измены, объясняющие её страсть, румянец и дерзкую энергию.
Юля не дрогнула. Она выпрямилась, её голубые глаза сверкнули стальной уверенностью, и она толкнула его к стене, прижавшись телом так, что её соски, твёрдые под сарафаном, впились в его грудь. Её голос был твёрдым, властным, с лёгкой насмешкой: "Да, Саш, это то, что ты думаешь. Я только что трахалась в СПА с двумя турками. Их члены — большие, толстые, настоящие — разрывали меня, пока я не кончила четыре раза. Они залили меня спермой, и знаешь что? Мне это понравилось. Я наконец-то почувствовала себя живой, а не твоей пресной женушкой, притворяющейся ради твоего эго."
Саша замер, его руки опустились, голос дрожал: "Юль... как ты могла? Шестнадцать лет вместе..." Но он не оттолкнул её, его взгляд опустился, а в шортах проступила твёрдая выпуклость, выдавая его смешанное возбуждение. Юля усмехнулась, схватив его за подбородок и заставив смотреть в её глаза: "Могла, потому что ты слабак, Саш. Твой жалкий пенис — что там, пятнадцать сантиметров? — никогда не доводил меня до оргазма. Я стонала для тебя, но внутри было пусто. А эти турки... они растягивали меня, заставляли кричать. И я не остановлюсь. Буду ходить на их 'массажи' каждый день, может, возьму троих. Ты будешь сидеть здесь, зная, что твою жену ебут настоящие мужики, и молча дрочишь от этой мысли. Потому что ты не уйдёшь — ты слишком меня любишь, и тебе это нравится, правда?"
Саша сглотнул, его лицо вспыхнуло, но он только кивнул, бормоча: "Прости, Юль... я не знал, что тебе так плохо со мной. Я... я попробую быть лучше. Может, игрушки, виагра... Только не бросай меня, умоляю." Его голос был слабым, почти жалобным, а глаза блестели от смеси боли и странного желания.
Юля рассмеялась, её смех был холодным, как сталь: "Лучше? С твоим размером? Не смеши меня, милый. Ты будешь принимать всё, что я захочу. Может, завтра я приведу их сюда, и ты посмотришь, как они меня трахают. А теперь иди в душ, смой их сперму с рук — и не смей ко мне прикасаться, пока я не разрешу." Она отстранилась, поправляя сарафан, её движения были уверенными, как у хищницы. Саша, опустив голову, поплёлся в ванную, его шаги были тяжёлыми, но в его шортах всё ещё выпирал член, выдавая его подчинение. Юля села на кровать, её губы изогнулись в триумфальной улыбке. "Отпуск только начинается, " — подумала она, чувствуя, как её власть над ним растёт, а мысли о новых встречах с турками разжигают новый огонь в её теле.
Подглядывал за родителями друга