Тон доктора был таким же ровным, как если бы она просила его высунуть язык. Виталий, сгорая от стыда, поплелся за белую ширму в угол кабинета. Там стояла узкая кушетка, покрытая одноразовой пеленкой, и стул.
Дрожащими руками мужчина расстегнул ремень, пуговицу брюк, молнию. Стянул брюки и ужаснулся виду своих старых, выцветших семейных трусов. Быстро сдернул их вместе с носками, чувствуя себя совершенно голым и беззащитным.
Холодный воздух кабинета обжег кожу ягодиц и промежности. Виталий судорожно свернул одежду, швырнул ее на стул и, стараясь не смотреть вниз, улегся на жесткую кушетку на левый бок, и подтянул колени к груди, как мог, закрыв лицо рукой. Его поза была жалкой, позой виноватого школьника.
Мужчина слышал, как Инесса двигается за ширмой: шуршание перчаток, щелчок тюбика с лубрикантом, мягкие шаги.
– Готовы, Виталий Сергеевич? – ее голос прозвучал совсем рядом.
– М-м-м... – промычал он в ответ что-то неопределенное, не в силах вымолвить слово.
Ширму слегка отодвинули. Инесса стояла рядом с кушеткой, в новых, плотно облегающих латексных перчатках нежно-фиолетового цвета. В одной руке девушка держала тюбик с лубрикантом, в другой – стерильную салфетку. Ее белый халат был безупречен.
Виталий зажмурился – то ли от страха, то ли от стыда.
– Расслабьтесь, – девичий голос прозвучал мягко, но властно. – Чем сильнее вы напряжены, тем дискомфортнее будет процедура. Дышите глубоко.
Виталий попытался дышать. Чувствовал, как взгляд доктора скользит по его обнаженным ягодицам - стыд был всепоглощающим. Потом он услышал, как выдавливается лубрикант, почувствовал легкое движение воздуха, когда врач поднесла руку...
И вот ОНО - теплое, скользкое прикосновение к коже между ягодицами подушечкой одного пальца. Виталий вздрогнул всем телом, как от удара током.
– Ого! – услышал он мягкий, слегка удивленный смешок Инессы. – Какая у вас волосатая попка, Виталий Сергеевич! Настоящий медвежонок. Я, знаете, обожаю волосатых мужчин. Это так... по-мужски. Настоящая шерсть, а не этот жалкий пушок у современных мальчиков.
Ее слова, такие откровенные, похабные, прозвучавшие в стерильной тишине кабинета, оглушили Виталия. Его мозг отказывался понимать.
«Врач... красивая молодая женщина... хвалит его... волосы на заднице?»
Виталию хотелось исчезнуть. Но в то же время какая-то дикая, неприличная волна гордости и возбуждения прокатилась по нему. Его член, до этого вяло покоившийся между ног, дрогнул и начал медленно наполняться кровью, заставляя мужчину тихо застонать от ужаса и стыда.
– Тсс, расслабьтесь, – повторила Инесса, и ее смазанный палец начал мягко, но настойчиво массировать напряженный сфинктер. – Я же просила. Дышите. Сейчас будет совсем чуть-чуть неприятно.
Доктор не обманула – было неприятно. Легкое давление, жжение растяжения, не боль, но глубокий, непривычный дискомфорт. Инесса ввела палец примерно на фалангу.
– Вот и все, самое страшное позади, – успокоила она смущенного пациента, и ее палец скользнул глубже, легко преодолевая сопротивление расслабляющихся мышц.
Палец был внутри. Виталий замер, затаив дыхание, сосредоточившись на странном, глубоком ощущении инородного тела в себе. Было не больно, но невероятно интимно и стыдно.
– Сейчас я нащупаю железу, – объяснила Инесса, ее голос звучал сосредоточенно, но при этом как-то слишком близко, слишком лично. – Скажите, если будет очень больно.
Ее палец двигался внутри него медленно, целенаправленно. Виталий чувствовал, как он скользит по передней стенке прямой кишки, надавливая, исследуя. Потом палец уперся во что-то плотное, небольшое, размером с каштан.
– Вот она, ваша простата, – констатировала доктор. – На ощупь... в пределах нормы. Не увеличена. Но чуть-чуть напряжена. Надо снять это напряжение. Сейчас я сделаю легкий массаж. Это полезно для кровообращения, профилактика застойных явлений.
И – к ужасу Виталия - она начала массировать, даже не спросив его согласия на столь интимную
Настя однажды