Воздух в частной клинике «Эскулап» пах не привычной больничной затхлостью, а дорогим кофе, свежими лилиями в напольных вазах и чем-то стерильно-чистым, как новенький пластик. Виталий Морозов, сорока лет от роду, обычный менеджер среднего звена в сером, чуть поношенном костюме, нервно переминался с ноги на ногу в уютном кресле приемной урологического отделения. Его ладони были влажными от нервного ожидания приема врача.
Мужчина выиграл эту полную диспансеризацию в корпоративной лотерее – «удача», о которой он теперь искренне жалел.
Уролог... Само слово вызывало у него смутную тревогу. Виталий всю жизнь был одинок, неловок с женщинами, а тело свое, особенно его интимные части, считал предметом скорее для сокрытия, чем для демонстрации. А врачу, хочешь-не хочешь, показать придется.
«Мне нужно все это просто перетерпеть», – думал мужчина, глядя на абстрактную картину на стене, изображавшую что-то сине-зеленое и бесформенное, и нервно перебирая пальцами. – «Зайду, быстро все проверят, и домой. Никаких проблем же у меня нет, вроде...»
Дверь кабинета с табличкой «Инесса Олеговна Калинина, врач-уролог» открылась практически бесшумно. Медсестра, пожилая женщина с добрыми глазами, кивнула:
– Виталий Сергеевич? Проходите, доктор вас ждет.
Виталий втянул воздух, как перед прыжком в холодную воду, и, решительно поднявшись, пока короткий запал смелости не пропал, шагнул внутрь.
Кабинет был просторным, залитым мягким светом из больших окон. Современное оборудование, безупречная чистота. Но все это Виталий воспринял лишь фоном, потому что за широким письменным столом поднялась Она.
Инесса Олеговна.
Виталий замер, ощутив, как кровь резко приливает к лицу, а сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Он-то на табличку в коридоре не смотрел, боясь этого странного слова «уролог», а потому почему-то ожидал увидеть солидного мужчину в очках. Но перед ним была девушка - молодая, невероятно привлекательная, излучающая спокойную, почти хищную уверенность.
Темные, как спелая черешня, густые и блестящие волосы, собраны в небрежно-элегантный хвостик на затылке. Несколько упрямых прядей выбивались, обрамляя лицо и касаясь длинной, изящной шеи.
Овальное, с безупречной фарфоровой кожей личико. Высокие скулы, придающие ему легкую, аристократичную строгость. Прямой нос, но главное – глаза: большие, миндалевидные, цвета темного янтаря или дорогого коньяка.
Взгляд врача был прямым, изучающим, но не холодным – в нем теплился какой-то скрытый огонек, полуулыбка, будто она знала забавный секрет. Губы – полные, естественного розового оттенка, без яркой помады, но такие выразительные, что Виталий невольно задержался на них взглядом.
А под белоснежным, идеально отглаженным халатом угадывалось тело потрясающих пропорций. Не пошлое, не кричащее, но невероятно соблазнительное. Халат подчеркивал женственные плечи, тонкую талию, плавный изгиб бедер. Когда Инесса Олеговна обошла стол, мужчина заметил, как халат колышется вокруг стройных ног в практичных, но элегантных лодочках на невысоком каблуке.
Не обделил Виталий вниманием и руки доктора: длинные пальцы с аккуратным маникюром натурального цвета - сильные, уверенные руки врача.
– Виталий Сергеевич Морозов? – голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, как будто доктор только что проснулась или задумчиво вздыхала. В нем не было ни казенности, ни фальшивого слащавого тона – только профессиональная ровность, окрашенная тем самым огоньком в глазах. – Проходите, садитесь, пожалуйста.
Инесса Олеговна указала на кресло перед столом. Виталий, чувствуя себя деревянным колом, опустился, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. От ее близости, от легкого, едва уловимого аромата – что-то свежее, с нотками цитруса и чистого тепла – у него слегка закружилась голова.
– Я... я выиграл диспансеризацию, – пробормотал он, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы, и тут же мысленно отругал себя за глупость фразы.
– Знаю, вижу в карте, – мягко ответила Инесса, и ее губы растянулись в теплой, ободряющей улыбке, обнажив ровные белые зубы.
Импульс