согнула пальцы, нащупывая особенно чувствительный бугорок на передней стеночке вагины. На секунду она перестала дышать от прилива удовольствия, когда сильно надавила на эту точку.
Она медленно двигала пальцами внутрь и наружу, трахая себя. Почему она так долго ждала, почему не сделала этого раньше? Она могла сделать это, мастурбировать перед Элиотом Кастро, еще в тот раз, когда он заставил ее побриться для него, или даже раньше, когда впервые сидела напротив его крыльца на подушке, расставив ноги перед ним. Разве она не знала, насколько это возбуждающе, насколько невероятно приятно будет так бесстыдно трогать себя перед ним? Его взгляд был почти осязаем; он возбуждал ее, делал сверхчувствительным каждое ее прикосновение к себе.
Глубоко внутри нее протестующим стоном прозвучал голос реальности. О чем она думала? Вопрос был не в том, почему она так долго ждала, чтобы трахнуть себя пальцами перед Элиотом Кастро... вопрос был в том, почему она вообще это делала! Разве она не понимала, насколько это безумно? Разве она не осознавала, что она была на улице, на публике, полностью обнаженная? Сидела на тротуаре, раздвинув ноги, обнажая себя перед соседями? Трогала себя перед мужчиной, которого едва знала, доводила себя до оргазма прямо перед ним? Как она вообще дошла до этого?
Оооо! Но голос разума не уменьшил ее возбуждение. Он только усилил это ощущение. Чем больше она думала о своем непристойном поведении, тем больше хотела поддаться ему. Доводя себя до оргазма под пристальным взглядом Элиота Кастро, она представила себе будущее, в котором она продолжит ходить по улицам голой, даже когда наступит лето, даже когда дома заполнятся жильцами. Она представила, как будет лежать посреди улицы, трахая себя вибратором, пока вокруг нее будут проезжать машины, а люди будут стоять вокруг нее, смотреть и показывать на нее пальцами. В последние секунды перед оргазмом она представила, как Элиот Кастро переходит улицу, закидывает ее ноги себе на плечи, вставляет в нее свой член и грубо трахает ее прямо тут на тротуаре.
Она сжала бедра вокруг своей руки, когда кончила, ее киска сжала пальцы, а тело дрожало от удовольствия. Она чувствовала, как соки вытекают из ее дырочки короткими пульсирующими струйками, и стекают между ее ягодиц на мягкую ткань подушки. В этот момент она чуть не потеряла сознание, ее спина выгнулась, а лицо поднялось к небу. Она закрыла глаза, пока сладкая дрожь пробегала по ее телу.
Когда все закончилось, она поднялась и села, поджав под себя колени. Она моргнула несколько раз, смывая мутную пелену перед глазами, и оглядела улицу, напоминая себе, где она находится. Она посмотрела на Элиота Кастро, но затем быстро отвела взгляд, смутившись. Неуклюже она поднялась на дрожащих ногах, слегка покачиваясь на месте, убирая длинные волосы с лица. Не сказав ни слова Элиоту, она повернулась и пошла домой.
«Ты зашла слишком далеко», — подумала она, вернувшись домой. «Никогда больше», — сказала она, принимая душ и смывая с тела следы ее распутного поведения. «Не гонись за кайфом», — сказала она себе, одеваясь в спальне. «Вспомни, что говорил Серфджон». Она посмотрела на свое отражение в зеркале. «Завтра, — сказала она себе, — когда пойдешь в общественный центр, ты наденешь спортивную одежду. Сегодня был последний день». Но даже когда она это сказала, она знала, что это ложь.
Она вздохнула. «Мне нужно потрахаться». По крайней мере, это была правда.
10
С приближением пятницы Аманда чувствовала растущее сексуальное напряжение в общественном центре, которого раньше не было, и она задалась вопросом, было ли это только в ее воображении или Эбби тоже это чувствовала. Раньше Аманда
Третий мужчина. Евгений