Но он, одновременно и не был отцом. В биологическом понимании. Все таки, отец Джейка, чьей кровью и плотью он дышит умер во Вьетнаме, и промозглой, сырой тенью ходит во время так называемой «Наркотической измены», когда накурившись, Джейк ловит бледно-зелёную тень, с М-16 в руках, дулом, направленную на него.
Во время ссоры за обедом, Дженифер погружается в себя, вспоминая все до частиц, до секунды — о вчера. Что было ? Что ели ? Как себя вёл Джейк ? Все это копилось в большой, приторно розовой тетради, почти как картотека. Но все равно не помогало.
Женщина, сняв заколку с волос, укутывалась ими, прятала лицо, моля бога, о том, чтобы это прошло, чтобы в конце, выяснилось, что это просто шалость сына, прикол, что он, хочет подурачить маму. Либо же, в крайнем случае, что хотя бы, это он является инициатором то, чем занимаются они ночью.
Как психолог, она могла оправдать, даже понять сына, простить с той лёгкостью, с какой она дышит свежим воздухом, его манию. Быть может, в детстве, когда он был совсем маленьким и сладким, она как мать не дала ему нужной нежности и ласки и теперь, таким страшным, но по-прежнему, все еще прощяемым её — как матерью, поступком, он пытается почувствовать близость.
Но она готова была повеситься только от одной мысли — что именно, она была инициатором их страшных отношений. Она была – тем смаком, грехом, языком дьявола, что нашёптывал это проклятие.
Каждый раз, ощущала она, когда погружалась в учения Фрейда, под толщей тьмы, как скользкий и мерзкий демон в виде кальмара ползёт к ней, прямо из кровати, той самой — на которой они просыпаются голые.
Этот страшный демон, идёт с выпирающим фалоссом сзади и смеётся, сотрясая пол и проливая свое дьявольское семя прямо на паркет.
С ужасом, Дженифер продолжает читать работы Фрейда, надеясь найти в науке острый меч, который уничтожит этот отвратительный, древний суккуб под названием «Инцест».
Внезапно, продолжая читать, женщина слышит, как крик ребёнка, похожий на вопль Джейка, исходит из беременного пуза этого кальмара.
Дитя внутри него ревет каким-то, просто нечеловеческим криком, словно проглоченная частичка её, вырывается наружу.
Но именно в этот момент, когда кальмар почти поглощает лицо Дженифер, насилует, душит её и урчит, спуская собственное семя прямо ей на лицо, женщина просыпается.
Нет более и никого чудовище. Просто темнота. Дождь стучит по крыше, из открытого окна, елозит холодный сквозняк, а подушка, лежит около лица, рядом с фонариком.
Женщина включает свет и идёт мыться, чтобы как следует убрать порчу.
В этой холодной, зеленоватой ванне, перед зеркалом, голой, она ощущает себя такой слабой и милой. Женщиной.
Вот они, крепкие и до сих пор упругие груди, напоминающие сладкие дыньки, а вот подтянутые и не хлюпающие жиром бедра, а жаркие ягодицы, которые любил шлепать Донован.
И тогда, это было так мило, просто, по-семейному. Она любила мужа, абсолютно законно занималась с ним сексом и не мучилась.
До сих пор, вспоминала она, как любила делать ему минет, владея им и посматривая на его лицо, такое обескураженное и будто испуганное.
Но после его рака, после тех страданий которые вместе с Джейком они переживали, его слезы, попытки развеселить Дженифер, когда, она была в глубокой растерянности, её душу будто сжимали, сдавливали прессом.
— Уточка моя — сказал мило Роб, вспоминая как первый раз, когда дело дошло до близости, он увидел её в желтых трусиках с уточками и стал от смеха так называть её.
Она прижалась к мужу и почувствовала как его последнее дыхание закончилось.
22:03.
После Твин Пикс, в вечер, Джейк часто принимал успокоительное, чтобы
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 19