Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть. Кристина исчезла, а потом появилась с двумя швабрами. Юные ведьмы оседлали их, а потом подмели пол и тщательно вымыли столы. Я тем временем расплатился наличкой. Вошла строгая женщина кассир и приняла у девушек деньги.
Было уже десять вечера. Кафе закрывалось. Девушки скинули мантии. Мы вышли за дверь.
Сестры были в белых футболках и коротких шортах. У одной чёрные, у другой розовые. Пушистые рыволосы до плеч раскинулись по плечам.
— Поздравь нас, наша первая смена три дня по 12 часов завершилась.
— Не могу поверить - Кристина потянулась и зевнула не прикрывая рта. Впрочем, ей это шло.
— Поздравляю - сказал я с усмешкой - Думаю, вам теперь не захочется тратить силы на всякую ерунду. Рабочая жизнь она такая.
Девушки вместо ответа свернули на детскую площадку и пошли гуськом по висящим на цепях перекладинам. Я шёл с ними рядом и поглядывал на стройные ноги. Мы вышли на пешеходную улицу.
— Куда мы идём? Я бы, честно говоря, завалился спать.
— У наших друзей есть квартира, нам разрешили в ней переночевать.
— И мы обещали водить туда только приличных мальчиков. Ты подойдёшь.
— Ладно, если там есть койка, то я согласен.
— Но сначала желание.
— Какое?
— Узнаешь.
— Ладно, как пойдём?
— По Фонтанке, знаешь, до такого мостика с башенками, и потом налево.
— Хорошо, давайте срежем. Через дорогу арка...
— Вон та огромная?
— Нет, рядом, поменьше.
Девушки перебежали дорогу взявшись за руки. Они дождались меня у намеченной арки и мы прошли в проходной двор.
— Здесь точно можно пройти? Похоже на тупик.
. Точно. Я тут был. Чинил газовую колонку одному врачу-психотерапевту.
— Он тебе диагноз не ставил? "Категорическое занудство"...
— Да он сам был немного того... Рассказывал, что в его доме раньше жила поэтесса Ахматова, и писала про него стихи. Что-то вроде: "А в глубине четвёртого двора, под деревом кружила детвора". Кстати, мы уже почти дошли до этого двора, но там явно все деревья посажены заново в мирное время. И там будет арка, через которую ходила Ахматова со своей подругой и её мужем. Этот чудак доктор говорил, что у них была любовь втроём.
— Как это? - Кристина явно смутилась и вцепилась в локоть Алисы. - Прямо в арке?
— Да нет. Почему в арке? Вообще. Я тоже удивился. А он мне ответил, что нашему поколению не понять их высокие отношения.
— Почему?
— Потому что у нас одни тик-токи на уме. Так этот психотерапевт говорил. Кстати мы пришли. Вон деревья, а вон там проход на набережную.
— Если приходить сюда любоваться, то да. А для жилья не самое лучшее место. Как сантехник вам говорю.
Кристина зашла под высокий арочный свод, весь испещрённый квадратными углублениями, как венская вафля. Она задрала голову в восхищении.
— Да, теперь я понимаю Ахматову. Подходящее место.
— Для любви втроём? - подошла её сестра.
— Блин, Алиса, ты можешь без пошлостей. - Кристина была не то, чтобы смущена, но чем-то взволнована.
— А что, мы тут за двойным ограждением.
И правда, от выхода к реке нас отделяли аж две ограды. Одна поновее, с железными полосами, поближе к нам. Другая, с красивыми кованными цветами ближе к набережной и явно сохранилась с давних времен.
— А что там за домик? - спросила Алиса, глядя сквозь двойной ряд прутьев.
— Это дворец императора Павла - сказал я, подходя к ней - Прямо напротив.
— А, мы знаем. Он по цвету похож на закат - сбоку к нам подошла Кристина
Львица и дракон