для Машеньки, - его щёки медленно краснели. – Если захотите, чтобы она померяла…
— Конечно же хочу, - медленно ответил я, всё ещё не понимая, как самому относиться к подобной откровенности.
— Тима, ты знаешь, что я люблю своего папочку! – она снова обняла его. – Тебе это нравится?
— Я тоже… люблю свою маму… - пробормотал парень, отвод взгляд.
— Она рассказывала! И мою маму любишь, - дочка решила не сдерживаться. – Ей очень с тобой понравилось! Сказала, ты так сильно кончал, что всю её залил!
Теперь краска полностью заливала его лицо.
— Если папе понравится мой наряд для секса, он может мне тоже разрешить… попробовать тебя! – дочка осекалась. – Ты же не подумаешь, что я…
Мне это показалось неправильным. Когда это делала жена, всё казалось скорее забавным, но когда дочь!
— Машенька, ты понимаешь, что не должна так откровенно предлагать себя? – проворчал я, сдерживая раздражение.
— Но мамуля предлагала себя! Она сама рассказывала!
Да, я предупреждал Тимофея, что женщины обо всём рассказывают друг другу и сам это забыл. Некоторые элементы наших новых отношений не совсем мне нравятся.
— Она сначала спросила у меня разрешения, - прямо признался я, глупо уже что-то скрывать. – Кроме этого, ей хотелось просто сексуального развлечения. Ты должна думать о… более долговременных отношениях.
Сказав это, почувствовал себя старым занудой, но Машенька и не собиралась обижаться.
— Пап, но если мне хочется попробовать с ним, зачем врать и лицемерить?
— Хороший вопрос! Зачем люди постоянно врут и лицемерят, - не удержался от саркастической ухмылки. – Чтобы сделать вид, что ты скромная и сдержанная деву… женщина.
Судя по улыбке дочери, она всё поняла правильно. В отличие от другого собеседника – во время нашей пикировки Тимофей пытался что-то сказать, и я обратил на него внимание.
— Что? Говори, не смущайся.
— Я хотел сказать, что… ничего такого не подумаю, - разумеется, он смущался. – У нас с Машей были отношения… Не физические. В смысле… Я хорошо её знаю и мне… Мне нравится её откровенность. Не в смысле, что она призналась, что… хочет меня, а… вообще… Думаю, если бы тогда она была настолько откровенной…
— Ах, то есть, это я во всём виновата! – дочка подпустила стервозности в голос, и это сработало.
— Нет! Что ты! Я вовсе не хотел… - испуганно залепетал Тимофей, что вызвало у Машеньки бурный восторг.
— Какой же ты милый! – восторженно воскликнула она, бережно обнимая парня за плечи. – Сколько раз и ты каждый раз так забавно пугаешься!
— Мне другое понравилось, - решил я напомнить о себе. – Он вступился за тебя. Поступок настоящего мужчины! А ещё раньше – набрался храбрости и попросил у тебя моей руки.
Думаю, оттягивать интригу уже не было смысла, потому решил заявить прямо.
— Правда? – Машенька глянула на Тимофея, изображая некоторую обиженность. – Спрашивал у тебя? Моё мнение уже не имеет значения?
— После того, как ты согласилась быть послушной дочерью… - я повесил многозначительную паузу. – Разумеется, мы с мамой обсудили это. Нас останавливало, что Тимофей был единственным кандидатом. Хотелось бы выбрать наиболее достойного из нескольких.
— Па-а-ап… - дочка устремила взгляд к потолку.
— Не переживай. Мы не собираемся отдавать снова кому-то нашу любимую девочку. Мы просто… будем сдавать тебя в аренду. Твоему мужу… - я не выдержал и рассмеялся, уже зная что говорить.
— Фу-у-у! Я буду сопротивляться! – кокетливо проурчала Машенька, обнимая теперь меня.
— Обещал не наказывать тебя, пока не родишь. Но после родов будешь ходить с полосатой задницей, как тётя Катя. Тимофей может подтвердить, что
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ первый