ей было больно, - парень судорожно сглотнул слюну.
— Сатрап и диктатор!
— Не надо её наказывать, - хрипло пробормотал Тимофей. – Разрешите ей… сходить на свидание… со мной. Мы поговорим…
— Что значит "разрешите"? Я отправлю её на свидание с тобой! – всё получилось, но хотелось убедиться. – Насчёт того, что Машенька останется моей… Это была не совсем шутка…
— Да, я прекрасно понял! – торопливо заговорил он. – Когда создавал это платье… Думал, чтобы ваша дочь понравилась вам ещё сильнее… Мне кажется правильным, что вы… Вы так её любите…
"Так" не было усилено интонацией, и фраза не прозвучала намёком или двусмысленностью. Я уже начинаю к ним привыкать и сам себя накручиваю! Пока развлекался с женой и Катей, всё казалось гораздо проще. По крайней мере, озвучить пошлое сравнение недавнего секса с его матерью я не смог. Кстати, а почему пошлое? Вспомнился взгляд, которым Тимофей смотрел на Катю во время нашей близости. Что, если парень прав, и мы не делаем ничего ужасного и противного? Я и раньше понимал это, но подсознательно, что-то точило изнутри…
— Иногда мне кажется, что слишком сильно её люблю! – рассмеялся я. – Ты понимаешь, какую взвалишь на себя ответственность? Я всегда буду рядом, и если меня что-то не устроит…
— Вы желаете своей дочери самого лучшего. Думаю, я смогу с этим справиться! – он высокомерно ухмыльнулся, и мы все рассмеялись. – Можем начать с платья, которое…
— Которое должно меня настолько впечатлить, что я наброшусь на свою крошку! – поглаживая рукой бедро Машеньки, зарылся губами в её волосы.
— Па-а-ап, я уже не крошка! Я уже булочка! – захихикала она, прижимаясь упругой попкой к моему твердеющему члену.
— Очень аппетитная булочка, - моя рука переместилась на огромный животик. – Так и хочется съесть. Если же тебя покрыть соблазнительной глазурью, в виде сексуального платьица, захочу прямо сейчас… И возможно… захочу поделиться своей булочкой.
Никогда не увлекался умильным сюсюканьем, даже когда дочка была маленькой, но сейчас именно такое поведение казалось мне логичным. Дурашливая игривость позволяла сгладить неловкость от… от того, что скоро произойдёт. В том, что именно произойдёт, я уже не сомневался.
— Ох, ты же помнишь, как я люблю глазурь?
— Конечно! Жаль, что кто-то объедал все кексы до того, как мама успевала выложить их на стол…
— Теперь могу признаться, - Машенька весело рассмеялась. – Это я их объедала…
— Да что ты говоришь! – искренне изумился я. – Кто бы мог подумать! Хорошо, если ты настолько понравишься мне в новом платье, что я захочу тебя прямо сейчас… Тебе придётся скушать всю глазурь Тимофея… Не пугают такие условия?
— Пап, ты хочешь сказать, что… Ох! Я бы очень хотела попробовать… с вами… вместе, – глаза дочери восторженно распахнулись.
Парень замер, глядя на меня недоверием и… восхищением? Он не похож на сексуального извращенца, которого привлекает подобное – это я уже успел понять. Так в чём же дело? А-а-а! Мог бы и раньше догадаться. Нравятся Тимофею не просто мамочки, а чужие женщины! Что может быть более ярким проявлением, когда женщина принадлежит другому? В каком-то смысле повторялась ситуация с женой на работе. Надеюсь, на этот раз я сделаю всё правильно.
— Ну что же… Если никто не против, - какие-то сомнения во мне ещё оставались.
— Спасибо! – парень выдохнул с облегчением, выбегая в свою комнату. – Сейчас принесу! Помогите ей раздеться!
С другой стороны, каждый отец передаёт свою дочь… кому-то! Своего самого любимого и дорогого человека какому-то неизвестному парню! И что он с ней делает, и как
Оля, или Еще одна подруга жены