руками она массировала ствол и яички. В самые яркие моменты я собирал ее густые волнистые волосы в хвост и, удерживая ее голову, приступал к поступательным движениям, вгоняя свой инструмент поглубже в ее глотку. Вытащить его и кончить куда-то в сторону во время второй репетиции мне не удалось. Я застыл в моменте, мой член у Гали во рту, и обильно напоил ее спермой. Когда я открыл глаза и взглянул вниз, Галя ошарашенно смотрела на меня, выкатив глаза. Она едва успела проглотить, чтобы мое семя не вытекло наружу и не заляпало ее платье. В следующий раз она предусмотрительно взяла с собой пачку презиков.
После того, как все уходили, мы запирали актовый зал изнутри и при свете софитов занимались любовью. Я имел возможность рассмотреть ее тело, покрыть его поцелуями и смотреть ей в глаза, пока насаживал ее вагину на свой инструмент. Мы чпокались сидя, лежа, на боку, на четвереньках. Очевидно, дома с мужем она не привыкла экспериментировать, и секс ограничивался миссионерской позой и наездницей. У меня сложилось впечатление, что домашний секс был нацелен на результат — кончить и спать. При чем Галя кончала далеко не каждый раз. Таким образом секс со мной в актовом зале во время репетиций для нее стал отдушиной — возможностью проявить себя и воплотить свои сокровенные фантазии. На третьей репетиции, пока она лежала на животе, а я интенсивно трахал ее сверху, любуясь, как мой член скрывается в расщелине ее сладкой попки, я не удержался и предложил ей попробовать анальный секс. Однако, услышал сквозь шумные стоны решительный отказ. К минету она была готова, а к аналу нет. И все же я поставил себе цель пробурить и эту скважину. Но позже.
Во время генеральной репетиции в актовом зале набралось много людей со своими номерами, и наши приключения в Закулисье подошли к концу. Даже на перекуре в зале оставались лица. Ладно, дети — с ними мы бы как-нибудь справились. Но нет же, педагоги! А у меня тем временем трубы горели. План был составлен, и его необходимо было выполнить. Гале, по всей видимости, тоже не терпелось остаться наедине, хотя она это мастерски скрывала. Мы зашли за кулисы в надежде хотя бы заняться легким петтингом и немножко снять нагрузку, а там — девчонки готовились к выходу. Мы поднялись наверх, чтобы пообжиматься и пососаться в темном закутке, где располагался люк, ведущий на крышу, а там сидят старшеклассники в своих телефонах. Мы от отчаяния отправились в туалет, чтобы передернуть друг другу по-быстренькому, а там — очередь из школьников. В общем, полная засада! На перепихон после репетиции тоже не было надежды, потому что заканчивали мы после обеда, и Гале нужно было ехать с дочерью на детский праздник. Так что, когда мы отыграли максимально слажено и безупречно, мне оставалось лишь смотреть ей в след, пока Галя, виляя аппетитными булочками, уходила по коридору.
Тут ко мне подошла молоденькая преподавательница — учитель музыки и худрук концерта в одном лице — и попросила составить ей компанию в музыкальном номере. Ее музыкант сломал руку и не сможет подыграть. Я вкратце оценил ее взглядом: смазливое личико, темные кудрявые волосы, небольшая грудь и узкие бедра, и согласился. Она исполняла «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко», а моей задачей было играть перебором. Не вопрос! Пела она и впрямь душевно — я чуть не прослезился. Остальные участники, прежде, очевидно, не слышавшие ее голос, были приятно удивлены и поддержали ее аплодисментами.
Когда генеральная репетиция была окончена, я вызвался помочь худруку,
Первая встреча с Элькой