мальчишек и пять девчонок. Были мы тогда в классе седьмом или восьмом, в общем, самый пик полового созревания. Сценку мы прогнали так-сяк, на этом и закончили. Но закулисье манило нас, и мы отправились в поисках неизведанного. Ходили так же по проходу, как мы сейчас, и вдруг... выключился свет. Кто-то вскрикнул от испуга, кто-то шикнул в ответ. Одна вредная одноклассница требовательно закричала, чтобы недоумки включили свет. И вдруг как закричит. «Это чья сейчас была рука?!» Затем другая девчонка вскрикнет. И только потом до них дошло, что отключение света – не просто шалость, а спланированная диверсия, чтобы девчонок позажимать и пощупать. У кого-то в тот день состоялся первый французский поцелуй, а кто-то впервые кончил в брюки от переизбытка чувств и флюидов.
— Ну не знаю, - ответила Галя. – У нас такого никогда не было. Если уж репетировать, то репетировать. Сценку-то как, кстати, сыграли?
— Сценку? Да так же, как и репетировали – так-сяк. Это было неважно. Главное – те воспоминания из закулисья.
Галя улыбнулась мне и пошла вперед, а я остался стоять и смотреть на ее аппетитные ягодицы в узких джинсах. Хотелось бы мне тогда с ней пообжиматься при выключенном свете. Галя наткнулась на какой-то смотанный рулон ватмана, развернула его и обнаружила школьную газету, посвященную выпуску 2007 года. На газете старые фотографии, к каждой из которых были приписаны четверостишья, а фоном служила какая-то картина гуашью. Рыцари, замки и что-то еще. Галя не успела прочитать все четверостишья, поскольку свет погас, погружая актовый зал в кромешную тьму.
— Эй! – крикнула она от испуга. Затем взрослый мозг проанализировал и понял, что было очень странно, чтобы свет выключился сам по себе. – Ты решил воспроизвести свой первый влажный опыт? – воскликнула она.
В этот момент моя рука схватила ее за попку, а другая сжала грудь. Галя испугалась и попыталась освободиться и закричать, но ее губы оказались заняты моими. Испуг сменился раздражением, а, когда в ее рот забрался мой язык, ситуация ее даже позабавила. Она решила подыграть мне и обвила руки вокруг моей шеи, отдаваясь моему поцелую. Я испытал то забытое подростковое возбуждение, когда голову сносит от одного взрослого поцелуя. Когда открываешь рот пошире. Когда жадно обхватываешь язык партнера. Когда член готов прыснуть от переизбытка страсти. Мои руки исследовали ее тело, хотя взрослый мозг понимал, что вряд ли они найдут что-то новое, а подсознание, после поездки в Тайланд, даже побаивалось найти что-то новое. Но руки взрослый мозг не слушали. Они желали трогать, мять, щипать, осязать все выпуклости женского тела. А когда карта будет построена, им и этого будет мало – они захотят женского тепла, женской плоти и полезут под футболку и джинсы в поисках священного грааля.
Мы стояли в темноте за кулисами и обжимались, как подростки, достигшие полового созревания. Я воспроизводил школьные воспоминания, Галя восполняла упущенное. Мы забылись в наших страстных объятиях, и неизвестно, куда бы нас это завело. Хотя, конечно, догадки-то есть. Однако, в этот момент дверь в актовый зад отворилась. Басист громко крикнул: «Эй, кто выключил свет?» и нарушил нашу идиллию в темноте, наполняя зал ярким светом. Мы с Галей открыли глаза и встретились взглядами. Сказка закончилась, пора было расходиться. Мы отлипли друг от друга, поправили одежду, прическу и вышли из-за кулис. Чтобы скрыть эрекцию, я сразу надел гитару, которая как раз висела ниже живота.
— Наверное, кто-то из школьников балуется, - крикнул я басисту, пытаясь сохранить нашу легенду. Не уверен, что он поверил. – Продолжим?
Детство (часть 1)