столом высокого очкарика с модной прической и свидетельницу, которая, увидев меня, весело улыбнулась. Диджей тем временем настроил аппаратуру, а распорядительнице мероприятия, которую звали Анной, позвонил водитель лимузина, чтобы доложить, что они подъезжают. Мы выстроились в две шеренги, формируя коридор для молодых, и принялись ждать команды. Наконец, включилась музыка и они появились. Моя сеструха светилась от счастья. Я был искренне рад за нее. Надеюсь, ей достался куда более верный и заботливый муж, чем для Олеси был я. (Пока мы были около усадьбы, она подошла ко мне и сказала: «Я так надеялась, что ты помиришься с Олесей, и вы приедете все вместе»)
Затем на протяжении двух часов мы ели, пили, веселились, принимали участие в конкурсах, поздравляли молодых, а я глаз не сводил со свидетельницы. Когда в разгар конкурсов ко мне подошла Анна со словами: «Пора похитить невесту», я как раз танцевал с ней. Мы, не сговариваясь, увели сеструху к лифту и уехали на предпоследний этаж в отеле. Стоя там, девчонки бурно обсуждали свои девчачьи штучки, и только тогда я узнал имя свидетельницы - Ксюша.
— А знаешь, Ксюш, древнюю русскую традицию? Свидетельница должна переспать с двоюродным братом невесты, чтобы брак был крепким и нерушимым, — на полном серьезе сказал я.
— Это ты только что придумал, или это домашняя заготовка? — Ксюша рассмеялась.
Сеструха лишь игриво стукнула меня кулаком в плечо, мол, что ты мелишь?!
— Хочешь сказать, что, когда я буду выходить замуж, твоя сестра должна будет переспать с моим братом? — продолжала сквозь хохот она.
— Фу! — воскликнула сеструха. — Ему же еще двенадцать!
— Ничего-ничего, подруга, я подожду с замужеством, пока ему не стукнет пятнадцать.
Они снова разразились звонким хохотом. Тут Ксюше позвонили, и она скомандовала: «Спускаемся!».
Понимая, что за руль никому не надо было, мы изрядно напились, и я с трудом помню, как сеструха танцевала под трогательную песню с моим батей (поскольку ее отец бросил их давным-давно), как молодожены резали свадебный торт. Мои мысли сконцентрировались на темных вьющихся волосах, спадающих на обнаженные плечи и бежевое платье. Все мое естество бунтовало от мысли, что я так и не затащу ее в постель. За окном послышался фейерверк, после которого гости стали потихоньку расходиться. В приглушенном свете я выслеживал перемещения брюнетки в бежевом платье, а когда она стояла ко мне спиной, совершенно одна — ни парня, ни жениха, ни мужа, я подкрался, обнял ее со спины, прижался эрегированным инструментом к ее попке и поднес губы к ее ушку:
— Попалась?!
Сначала она вздрогнула от неожиданности, затем, по закону жанра, стала брыкаться, но, ощутив исходящие от меня флюиды и желание, расслабилась, и я накрыл ее страстным поцелуем. Мы продолжали целоваться, пока лифт поднимал нас на мой этаж, пока я искал в кармане ключ-карту, а затем и в кромешной тьме моего номера. Свет мне был не нужен: навыки были отточены, и я действовал вслепую. Едва за нами закрылась дверь, я залез ей под шифоновое платье и стянул с нее трусики. Задрал платье. Отодвинул левую ногу и вошел. Она затрепетала, закричала, застонала, пока я несдержанно энергично трахал ее в коридоре. Ее руки сняли с меня пиджак, ослабили галстук и расстегнули рубашку. Она громко и жарко стонала, сходя с ума от нахлынувшего возбуждения. Очередной пожар, который моему одинокому огнеборцу необходимо было потушить. Он сражался с пламенем в ее промежности доблестно, отважно и самоотверженно и, когда ее пылкие «Ах!» сменились протяжным «Аааааах!», смог наконец-то передохнуть.
Но отдыхал он недолго, потому что я закинул ее к себе на
Васильки