плечо и потащил в спальню, где бросил на кровать. Развернув попой кверху, я расстегнул молнию на ее платье и стянул его с нее. К тому моменту она еще тяжело дышала после первого раза, а мой огнеборец уже рвался в бой. Я поставил ее на четвереньки и вогнал дружка по самые яйца в ее мокрую теплую киску. Она снова закричала под градом моих фрикций. Мой член был ненасытен. Он целый день заглядывался на ее третий размер груди и бедра, обтянутые платьем из шифона. И теперь, когда эти бедра были в его власти, он желал насытиться ими стократно. Он хотел отжарить ее так мощно, как никогда не жарил ее очкарик с модной прической. В пылу страсти я вспомнил другую Ксюшу, которая только строила из себя целомудренность, а сама то дрочила на порнуху, то раздвигала, словно двери, свои ножки для меня. Еще одна такая Ксюша, и это имя будет у меня ассоциироваться с неверностью. Тем временем моя партнерша снова простонала «Аааааах!» да и мой оргазм уже был на подходе. Я оперативно извлек огнеборца и залил «огнетушащим составом» ее попку.
Не помню, как провалился в сон, но проснулся я от причмокивания в области моего паха. Я продрал глаза, как слепой котенок, и увидел вьющиеся темные волосы, склонившиеся над моим дружкой. Его я не видел, но чувствовал, как он стоит в постойке смирно. Теплые губы и влажный язычок ласкали его под томное дыхание брюнетки. Ствол наливался желанием и заставлял грудной моторчик работать чаще. Кровь ударила по мозгам, и я окончательно проснулся. Я запустил пальцы в ее волосы, собрал их в пучок и зафиксировал положение ее головы – чуть выше кончика члена. А затем стал совершать поступательные движения. Лица брюнетки я не видел в темноте, но ее хитрая улыбка не сходила с моих глаз, словно отпечаталась в них. Этот образ завел меня еще сильнее, а мои фрикции стали резче и глубже, отчего она недовольно замычала.
Стоило мне остановиться, как лисица вырвалась из моего хвата и забралась на меня. Я, не теряя времени, сразу занялся ее дыньками, с которыми еще не успел даже поздороваться. Уткнулся лицом между ее сисек, глубоко вдохнул ее запах и заработал губами и языком, воздействуя на ее молочные железы и возбужденные соски. Ее половые губы остервенело проглатывали мой член, а она кричала в порыве страсти: «Да! Так! Боже, как же хорошо! Я хочу тебя. Как давно я хотела вот так, с незнакомцем в номере отеля. Трахай меня! Грубо. Жестко. Да!». Она охала и ахала, скача на мне. Думаю, ее крики разбудили половину постояльцев в отеле. Вторую половину разбудил скрип кровати, которая ходила ходуном, пока Ксюша насыщалась моим членом. Длилось это минут десять. Потом я повалил ее на спину, и мы продолжили в миссионерской. Я уперся руками и коленями в матрац и изо всех сил на высочайшей скорости замолотил, выбивая из нее дух. Она аж задыхалась в продолжительных воодушевленных стонах, раздвигая ноги все шире и шире, пока не затряслась в экстазе. Я же не останавливался и долбил и долбил ее, пока и мой огнеборец не кончил свою работу. Наслаждение привело меня в забвение, и я, выгнув спину, прыснул прямо в нее. Затем устало рухнул на кровать и, восстанавливая дыхание, вырубился снова.
Понедельник встретил нас переменой погоды. Дождь и ветер царили на улице. Словно похмелье после славной пьянки. Я проснулся от дуновения прохладного ветра, доносящегося из форточки. Открыл глаза: на фоне серого московского неба перед окном стояла обнаженная
Глупый, расслабься.