тут написал? Никак не могу разобрать? – вдруг спросила она.
Я был вынужден подойти к объекту моей незапланированной эрекции поближе. Пытаясь не касаться Полины, я встал сбоку от нее и заглянул в свои писанины через ее плечо. Честно говоря, мне самому пришлось приложить усилия, чтобы понять свои символы. Однако, не от того, что было коряво написано, а потому что мысли были вовсе не о том. Скучковав извилины, я таки понял ход своих мыслей. Взял ручку и начал объяснять Полине. Вроде ее постигло понимание. Она с улыбкой посмотрела на меня, и тут наши глаза встретились. Я обратил внимание на утонченность черт ее лица, на ее лебединую шею. Бросил мимолетный непрошенный взгляд на очертания ее груди под футболкой. Мне показалось, что я увидел на футболке выпирающие соски. Затем мой взгляд, словно обжегшись, снова вернулся к ее глазам и улыбке.
Разобравшись с одним непонятным заданием, она приступила к следующему и вновь мне пришлось перегнуться через нее, чтобы что-то объяснять. И в этот момент оно случилось. Черные трусики, едва прикрываемые полупрозрачными лосинами, коснулись моего затвердевшего члена. Меня словно молнией пронзило. Однако, Полина, очевидно, ничего не почувствовала. Я немного отодвинулся, но затем оно случилось снова. Я почувствовал, как возбуждение перерастает в наваждение и теплой волной окутывает все мое тело и захватывает сознание. В следующий раз я коснулся ее прекрасных бедер намеренно, чтобы снова испытать это чувство. При этом я продолжал ей что-то рассказывать про решение задачи.
Вдруг Полина, разобравшись с моим объяснением, резко выпрямилась и врезалась своим плечом в мое. Наши тела были впервые так близко, сколько я себя помню. Мои ноздри уловили приятных запах ее шампуня, исходящий от льющихся по ее спине до пояса волос. Она неловко ойкнула, а затем наши лица оказались слишком близко, чтобы удержаться от поцелуя. Молния, пронзившая меня на этот раз, вырубила все стопоры и тормоза. Мои руки обвили Полину в жарких объятиях. Мои губы обхватили ее губы, а язык устремился внутрь. Сначала она была потрясена, но затем стала отвечать мне взаимностью, и уже я почувствовал во рту ее язык. Мои руки хотели ощупать ее всю: ее груди, скрытые под футболкой, ее ягодицы, видневшиеся сквозь лосины, ее крепкие теплые бедра и розочку, что скрылась между ними.
Мы стояли около ее письменного стола и страстно целовались. Пока моя левая рука гладила ее округлые ягодицы, моя правая – забралась под футболку и, убедившись, что лифчика на ней не было, массировала ее юные груди. От нее исходил жар тысячи солнц. Она так же жадно впивалась в мои губы, как я впивался в ее. А ее тело извивалось от возбуждения в моих руках. Тогда моя правая рука стекла вниз по ее животу к ее киске и стала гладить ее.
— А знаешь, дядя, я ведь специально надела эти лосины, - между поцелуями кокетливо сказала Полина.
— А ты, значит, плохая девочка, Поля, - ответил я. – А знаешь, что бывает с плохими девочками?
— Просвети меня, дядя, - ответила, впиваясь в мои губы, она. И тут я отвел левую руку и, как следует, шлепнул по ее черным трусикам.
— Ах! – вскрикнула она. – А знаешь, я ведь специально эти задачи решила неверно. Все, чтобы ты мне еще раз доходчиво объяснил.
— Ну что за это бывает плохим девочкам, ты уже знаешь, верно?
— Напомни, пожалуйста!
И раздался еще один смачный шлепок. Она снова игриво ахнула, но я в ее искренность больше не верил. Я сунул правую руку в ее трусики, где меня ожидал пушок
Новый Год. Утро