Стоял жаркий майский день. Светило солнце. Щебетали птички. Старшая детсадовская группа играла с няней на площадке – кто-то пинал мяч, кто-то в куклы, кто-то в «дочки-матери». Лёшка, шалопай из соседнего подъезда, рассказывал пацанам, как нашел в родительской комнате удивительную вещь – видео-магнитофон. В эпоху не то, что DVD-проигрывателей, а безграничных пространств торрент-сайтов, дети и понятия не имели, что такое видео-кассета. Лёшка тоже не сразу разобрался, но он был смекалист, и что еще ужасней, любознателен и целеустремлен. В конце концов, он-таки разобрался, пока родителей не было дома, куда и как кассету вставлять, а также что на ней было записано. И в этот прекрасный солнечный майский день, пока няня была занята девочками, раскрывал мальчикам тайны мироздания. А именно, куда лысый из Браззерс засовывал свою «сосиску» грудастой блондинке. И не просто на словах! Лёшка обменял арбузную жвачку на Светкину куклу, чтобы максимально доходчиво просветить пацанов.
Тем временем, из спальни старшей группы доносились такие же стоны, как и на видео-кассете. Стоны принадлежали их милой воспитательнице Екатерине Сергевне. А их виновником был я. Екатерина Сергевна не успела снять ни лифчик, ни футболку, ни леггинсы, когда я застал ее врасплох. Она стояла ко мне спиной и перебирала какие-то книжки на столе. Ее треклятые леггинсы облегали ее длинные ножки и сладкие булочки. Сквозь тонкую ткань проглядывали очертания ее трусиков. Екатерина Сергевна с нашей первой встречи привлекла мое внимание, но прежде случай не представлялся. А тут – она и я одни в пустой спальне. Помню, как я подошел к ней сзади, обхватил ее и прижался своим пахом к ее заду. Она что-то вскрикнула. Даже попыталась освободиться. Но безуспешно. Я глубоко вдохнул сладкий запах ее белокурых волос. Затем мое горячее дыхание спустилось по ее шее до слегка обнаженных плеч. И она поплыла. Мои шаловливые ладони легли на ее грудь. Мой «инструмент» напрягся и уперся в ее ягодицы. И она потекла.
Все случилось в мгновение ока. Вот она брыкалась. А в следующий миг – целует меня в засос и ерзает тазом, разогревая мой аппетит. Я только и успел, что стянуть с ее ягодиц леггинсы вместе с черными трусиками. Облокотил ее на письменный стол. А затем правил свой «инструмент» прямо промеж ее булок. Теплыми объятиями встретила его ее киска. Перехватив ее за бедра, я вынул «инструмент» и затем вогнал его вновь. И тут спальня наполнилась первыми стонами.
Екатерина Сергевна держалась руками за край стола, пока отец одного из ее воспитанников раз за разом пробивал ее оборону. Мой лобок шлепался о ее ягодицы. Мой конец булькал в соках ее вагины. Екатерина Сергевна стонала и жадно глотала воздух. Я, подобно хищнику, упивался своей добычей, которую высматривал уже давно.
Чувствуя, что она сейчас уже кончит, я вынул «инструмент». Екатерина Сергевна удивленно (и возможно даже возмущенно) обернулась. Я помог ей освободиться от леггинсов и трусов. Затем заключил ее в жаркие объятия. Наши языки сплелись во французском поцелуе. Мои руки спустились по ее спине до поясницы и далее. Нащупали обнаженные ягодицы. Подхватили Екатерину Сергевну за ляжки и насадили на мой вожделеющий «инструмент». Она громко ахнула, когда я вошел в нее на всю глубину. Придерживая ее за попку, я нанизывал ее вновь и вновь, наслаждаясь и теплотой ее тела, и звуком ее голоса, и страстью, что накрыла ее с головой. В порывах этой самой страсти мы переместились от ее стола к стене, в которую я уперся ее спиной. Теперь, имея точку опоры, я сконцентрировал свои толчки на ее
Анжела и лох