скользнули по его прессу. Увидев его «гидру», её улыбка стала голодной. — Да... определённо настоящий чемпион. Я уверена, что нашла бы ему применение. Может, потеря сокровища — не полный провал.
— Нет! — Пенелопа вскочила так резко, что стул упал. Она бросилась к Гектору, обхватив его бицепс. — Я имею в виду... у тебя ещё будет время заблудиться в катакомбах. Может, тебе стоит начать прямо сейчас.
— Я не против, — прошипела Надя, — если этот храбрец пообещает защищать меня. Я хочу, чтобы он был рядом. Его тело — ни на дюйм не дальше от моего в тёплых, тёмных, тесных туннелях.
— Тогда я тоже пойду! — Пенелопа зарычала, как котёнок на тигрицу. — Как жрица Авроры, я обязана наблюдать за раскопками её реликвий. И Гектор должен защищать меня, раз уж вы, «археологи», так легко заменяемы.
Надя скривила пухлые губы. Она ущипнула Пенелопу за сосок, зацепив пирсинг.
— Ай! — взвизгнула Пенелопа.
— Сколько у тебя пирсинга? — спросила Надя. — Неделя? Ты недолго была жрицей. Почему бы тебе не помолиться, а взрослые дела оставить взрослым.
Впервые в жизни Гектор испугался. Он не привык, чтобы женщины дрались из-за него — большинство были рады присоединиться к тройничку или даже групповухе, чем он часто и наслаждался. Но эта шипящая, дерзкая перепалка странным образом возбуждала, и теперь его член был так твёрд, что приподнимал набедренную повязку.
— Я пойду с ним искать сокровище!
— Нет, я!
— Пошла ты, мелкая сучка! Он мой! То есть... СОКРОВИЩЕ моё!
— Он тебе не принадлежит, старая карга. Почему бы тебе не вернуться в бордель, откуда ты выползла?
— Дамы, пожалуйста, — Гектор поднял руки. — Я даже не знаю, где сокровище...
— Я ЗНАЮ, ГДЕ ОНО!!!
В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Пари. Все. Изумрудные глаза Нади сверкали любопытством и скепсисом. Большие карие глаза Пенелопы выражали недоверие и замешательство. Гектор выглядел впечатлённым и даже на секунду оторвал взгляд от тела Нади. Светловолосая девочка в углу смотрела с недоверием, как и красные глаза странного кота у неё на руках. Пари потребовалось мгновение, чтобы осознать: они смотрят на него, потому что это он выкрикнул, что знает, где сокровище. Так отчаянно, так жалко, так отчаянно нуждаясь в том, чтобы привлечь внимание Пенелопы, он выпалил нелепую и невозможную ложь. Но он сделал это — прямо в лицо женщине, которую знал как опасную преступницу.
— Я... я знаю, что вы ищете. Я знаю, где это.
Мать Пари, Джессали, была в ярости, когда открыла дверь, чтобы впустить его. Он вернулся гораздо позже, чем она ожидала, и ни одна из его домашних обязанностей не была выполнена. Сегодня была его очередь стирать, а её простыни были особенно пропитаны следами секса после ночи с Гектором. Её единственной надеждой было то, что сын задержался, потому что всю ночь трахал Пенелопу — ту грязную сорванцу, с которой он дружил так долго. Не то чтобы Джессали не собиралась надрать ему задницу в любом случае, но ей было бы чуть менее стыдно, если бы он наконец-то получил свою порцию киски.
— Где, блядь, ты был? — закричала Джессали, распахивая дверь. — У меня половина мыслей... оу... вау.
За её тщедушным сынишкой стояла самая горячая женщина, которую Джессали когда-либо видела. Длинные каштановые волосы, узкие зелёные глаза, пухлые губы и пара сисек, способных накормить детёныша бегемота — эта женщина была воплощённой эротической фантазией. Джессали была уверена, что это туристка — судя по безупречному маникюру, идеальной коже и дорогой откровенной одежде. Вряд ли она проститутка, хотя у Пари
На покосе