С разогревающим эффектом и вкусом клубники! Ну ты, как всегда, всё портишь!
Тем временем я понял, что держать ту ширину ног, которую попросила меня Аня, стало очень сложно. Ноги расползались в разные стороны сразу же, как я пытался их поправить. А чтобы сохранять необходимое положение постоянно, приходилось довольно сильно напрягаться. И вот наконец Аня прижимает к моему животу истекающий смазкой онохал, и я с животной страстью вонзаюсь в него.
Первые толчки были яростными, отчаянными. Я двигался, забыв обо всём, слыша лишь влажные хлюпающие звуки и собственное тяжелое дыхание. Воздух в комнате стал густым и сладковатым от запаха разлитого клубничного лубриканта и пота. Я стоял на четвереньках, плечи дрожали, спина была мокрой от усилий, а между ног пульсировало сконцентрированное желание.
Моё новое тело — нетренированное, со смещённым центром тяжести — начало предательски сдаваться. Мои новые, непривычно округлые ягодицы, которые Аня так любезно сформировала, напряглись до каменной твердости, пытаясь удержать равновесие на предательски скользком полу. Они подрагивали от напряжения, и с каждой этой мелкой дрожью по моей спине пробегали судороги.
Держать широко расставленные ноги на скользком полу стало невыносимо тяжело. Ритм сбился. Глубокие толчки сменились короткими, судорожными тычками. Со лба на пол капал пот. Я чувствовал, как моя спина влажная от напряжения.
— Что так медленно? — раздался голос сзади. — Пять минут непрерывной стимуляции, понимаешь? С-т-и-м-у-л-я-ц-и-и, — по буквам язвительно проговорила Аня. — Ты уже почти не двигаешься. Это не считается.
Я попытался ускориться, но нога резко съехала в сторону по луже смазки. Я едва удержался от самого унизительного шпагата в истории шпагатов. Я просто замер, сгорбившись, чувствуя, как дрожат мои уставшие мышцы. Я физически не мог двигаться дальше. Наступила пауза. Было слышно только моё тяжелое дыхание. И тут её рука легла на моё бедро.
— Ладно, — вздохнула она снисходительно. — Раз уж ты такой слабенький, я, так и быть, помогу выполнить условия. Стимуляция же должна быть непрерывной.
Её прохладные пальцы скользнули между моих ног. Один палец легонько надавил на напряжённую кожу под яичками, заставив меня вздрогнуть. Пальцы обхватили меня у самого основания, нежно, но неумолимо, и потянули на себя, заворачивая мой член по неестественной, немыслимой траектории — назад и вверх, к ней.
Ощущение было резким и тугим — как натянутая струна у самого корня. Казалось, связки вот-вот порвутся. Я застонал, инстинктивно выгибая спину дугой, подался назад и почти лёг грудью на колени, пытаясь уменьшить это мучительное натяжение, но это только позволяло Ане увеличивать угол ещё больше. Моя попа, полная и подрагивающая, уютно устроилась в воздухе, а мягкие шарики груди отвисли и теперь колыхались с каждым моим прерывистым вздохом. Я почувствовал, что совершенно потерял контроль над происходящим.
— Тихо, тихо, — зашипела она у меня за спиной. — Так-то лучше. Теперь я всё вижу. Теперь мне удобно.
И она начала. И вот тут мой мозг взорвался от противоречия. С одной стороны — боль от натяжения и нелепая поза. С другой — её рука, которая повела игрушку не так, как двигал я. Я чувствовал через силикон, как её пальцы сжимают меня. Она не просто скользила онохалом вперёд-назад. Она ввинчивала его короткими, быстрыми полувращениями, проходя глубже с каждым витком. Она прижимала основание игрушки к моему лобку, и от этого по ногам бежали мурашки, и всё внутри сжималось в сладком спазме. Она играла с ритмом так, что я не мог понять, что произойдёт в следующую секунду, из-за этого наслаждение накатывало волнами одна за другой. Три быстрых движения на самом кончике, затем один длинный до
Помни меня дерзкой