Возвращение домой прошло гладко, будто ничего и не было. Мама, поглощенная своими делами, лишь спросила, как прошел вечер у «одноклассницы». Сергей прислал пару сообщений, на которые Катя отписалась сухо и безэмоционально — сил не было, не смотря на то что все случилось вчера. С улицы она прошла в свою комнату, будто сквозь густой туман, и рухнула на кровать.
Но внутри у неё всё перевернулось. Тишина комнаты, привычные школьные плакаты на стенах, учебник по алгебре на столе — всё это казалось теперь бутафорией, дешёвой декорацией к какой-то чужой жизни. А настоящая, та, что пугала и манила одновременно, осталась там, в том доме с массивными воротами, в запахе дорогих духов и спермы, в ощущении чужих рук и восторженного унижения.
Физическая усталость от долгой ночи была приятной, но ей её мало. Телo, вспоминая каждую ладонь, каждый толчок, каждый стон, требовало продолжения, и уже скучало по той интенсивности, по тому животному накалу. Воспоминания всплывали обрывочно, заставляя её краснеть и сжиматься от стыда, но одновременно между ног тут же становилось тепло и влажно.
Чаще всего перед глазами стоял не Михаил Петрович, а Яна. Её холодная, оценивающая улыбка, властный голос, острые красные ногти, идеальное тело. А так же перед глазами был её молчаливый парень, Андрей, с его огромным членом, который заставил её кричать от боли и наслаждения. Именно их образы, их динамика — доминирующая женщина и её мощный, покорный раб — засели в голове, вызывая навязчивые и тревожные фантазии. Мысли об учителе отступили на второй план; он стал скорее режиссёром этого спектакля, но не его главным актёром.
Прошла неделя и она жила в этом подвешенном состоянии. Она ловила себя на поиске информации в интернете. Катя искала что-то, что могло бы стать её собственным, тайным шагом в эту новую реальность. Её пальцы сами вводили в поисковой строке: «пирсинг клитора отзывы», «пирсинг сосков отзывы», «больно ли делать пирсинг интим», «уход после пирсинга». Она часами просматривала форумы, изучала фотографии, читала о ощущениях. Её практичный ум, заботящийся о здоровье, анализировал риски инфекций, процесс заживления. Её возбуждённое воображение рисовало, как холодный металл будет оттенять её нежную кожу, как он будет стимулировать её при каждом движении, напоминая о её сущности. Но решимости не хватило, но сертификат в скорее она должна использовать, иначе учитель решит за её. Страх боли, возможных последствий останавливали её. А так же визитка Яны лежала в самом дальнем углу сумки, будто раскалённый уголь. Катя периодически её нащупывала, но достать и позвонить не решалась, хотя очень хотела, так как это хорошая возможность для много-го: "почувствовать все что было в доме, увидеть Андрея, а так же поговорить с психологом, и узнать больше обо всем, что происходит".
Тем временем привычная жизнь брала своё. Учебный год неумолимо подходил к концу. Итоговые контрольные, проекты, подготовка к экзаменам — всё это навалилось тяжёлым, но привычным грузом. Она с головой ушла в учёбу, к тому же учеба не заставляла её тело предательски пульсировать и не вызывала приливов жгучего стыда.Встречи с Михаилом Петровичем стали реже — у него были свои дела. Но он уже и не настаивал, не давил как до вечеринки, но и не отпускал, а стабильно напоминал Кате о её роли своими сообщениями с заданиями.Учитель мастерски держал её на крючке. Его задания не становились жёстче, и унизительней, а имели как всегда подтекст контроля над Катей. Выполняя их, она неизбежно думала о нём, о его руках, его голосе, о его власти над ней.
Пошла вторая неделя с той вечеринки. Катя, сидя за
Падшая