смотрит на неё своим хищным взглядом, запирает дверь и приказывает ей раздеться прямо здесь, среди книжных полок и дипломов на стенах. От этой мысли соски Кати затвердели и больно зачесались о ткань блузки, а между ног предательски потеплело и стало влажно...
Но тут вчера прилетело быстро и дверь в кабинет открылась беззвучно, с кабинета Яны вышла какая-то семейная пара, и она обратилась к девушке
— Заходи, Катя.
Яна стояла на пороге. И она была одета в безупречный классический деловой костюм — узкая юбка-карандаш до колена, строгий пиджак, под которым угадывалась шёлковая блуза. Ни намёка на тот развратный образ с вечеринки. Только острые каблуки и собранные в тугой узел волосы напоминали о её силе.
— Проходи, садись, — Яна указала на кожаное кресло напротив своего массивного стола, сама заняв место напротив её чтобы их взгляды легко пересекались. Она сложила руки на столе, и её холодный, оценивающий взгляд скользнул по Кате с ног до головы, будто сканируя её. Он задержался на плотно обтягивающих джинсах, на выпуклостях сосков, угадывающихся под тонкой тканью белой блузки.
— Ну что, — начала Яна, и в углу её рта дрогнула едва заметная улыбка. — Готова к "обычному" приёму?
Катя ответила, стараясь сохранить спокойствие.
— Да.
— Отлично. Тогда начнем. — Голос Яны стал профессиональным, но в нем все еще чувствовалась скрытая энергия. Она взяла блокнот, но не стала ничего записывать пока что. — Расскажи, что привело тебя именно ко мне? И говори правду. Все что происходит здесь, тут и останется.
"Она видит меня насквозь...."—подумала Катя
Прием оказался настоящим. Он длился больше часа. Яна задавала точные, пронзительные вопросы.
— Ты испытываешь стыд после той ночи или стыд от того, что тебе это понравилось?
— Ты боишься Михаила Петровича или боишься той части себя, которую он в тебе пробудил?
— Ты ищешь одобрения? Наказания? Или просто хочешь понять, кто ты теперь?
Катя сначала отвечала скованно, но постепенно начала раскрываться.
После очередного вопроса от Яны она ответила...
— Я не понимаю... почему мне это нравится... — голос её дрогнул. — Почему я думаю об этом постоянно?
"Скажу ли я ей про пирсинг? Про то, как хочу снова почувствовать её взгляд на себе..."—между разговором она так же подумала об этом
Яна слушала, почти не двигаясь. Её глаза не отпускали Катю ни на секунду. Время от времени её взгляд скользил вниз, к груди Кати, и тонкая улыбка касалась её губ.
— Ты пришла сюда, потому что я — единственная, кто видел тебя настоящей. Грязной, развратной, покорной. И ты хочешь, чтобы я увидела это снова.
Катя молча кивнула, не в силах отрицать.
— И что теперь? — прошептала она.
— А теперь... — Яна медленно провела языком по нижней губе. — Теперь ты призналась себе. А это — первый шаг. Следующий... следующий шаг — принять это.
— Но если я приму... я ведь окажусь шлюхой? — голос Кати дрогнул.
— Если это тебе нравится, и это не вредит твоему здоровью и жизни — почему бы и нет? — Яна говорила спокойно, почти терапевтично. — Ты же не убиваешь никого. Ты исследуешь себя.
— А если нет?... Я боюсь... — Катя опустила глаза.
— Чего ты боишься? — мягко спросила Яна, наклоняясь чуть вперед.
"Нужно рассказать все..."—думала Катя
— Я боюсь, что Михаил Петрович всё расскажет кому-то... или сделает что-то хуже. Он мой учитель... у него есть власть надо мной...
Яна внимательно посмотрела на нее, соединив пальцы.
— То есть ты хочешь продолжать заниматься этим, но боишься именно Михаила Петровича? Его контроля?
— Да... — выдохнула Катя. — Боюсь, что он может контролировать всю мою
Служебный экстрим.рассказ четвертый