только грудь с новыми пирсингами. Она отправила фото Михаилу Петровичу без подписи.
Ответ пришёл через несколько минут.
«Очень красиво, уже хочу посмотреть на это в живую. »
Катя выдохнула. Боль, страх, стыд — всё смешалось в один клубок, но поверх всего этого было дикое, пугающее возбуждение. В это время она услышала голос Виталины
—Держите!
Катя посмотрела и взяла из рук Виталины аккуратно заполненный листок.
1.Промывать стерильным физиологическим раствором два раза в день...
2.Не поворачивать украшение без необходимости...
3.Избегать тесной одежды...
4.Не посещать бани, сауны, бассейны в течение 4-6 недель...
5.При покраснении, отёке, повышении температуры тела — немедленно обратиться к мастеру или врачу...
Она машинально читала строки, но сознание фиксировало лишь отдельные фразы, пропуская их через призму новых, странных ощущений. Она медленно, очень осторожно надела блузку. Мягкая хлопковая ткань, обычно невесомая, теперь казалась грубой. Каждое микроскопическое движение волокон по чувствительной, воспалённой коже отзывалось целой симфонией чувств: острая, щемящая боль моментально сменялась глубокой, согревающей пульсацией, которая, в свою очередь, разливалась по всему телу томным, возбуждающим теплом. Соски, и без того твёрдые, теперь, украшенные металлом, невыносимо ныли под тканью, и это нытье странным образом сводило живот и заставляло сжиматься внутренние мышцы.
Она поймала своё отражение в зеркале — лицо раскрасневшееся, глаза блестят чуть больше обычного, взгляд немного отсутствующий, будто прислушивающийся к внутренним процессам. В уголках губ таилась смущённая, но неподдельно довольная улыбка. Она провела ладонью по ткани на груди, едва касаясь, и ощутила под ней твёрдые, инородные выпуклости и лёгкую боль.
— Заходите ещё, — мягко сказала Виталина, прерывая её размышления когда та собиралась выходить. — Когда захотите что-то новое. Или если будут вопросы по уходу.
Катя встрепенулась, словно очнувшись.
— Я... я подумаю, — выдохнула она, и в её голосе звучала неподдельная, живая благодарность, смешанная с лёгким смущением. — Спасибо вам огромное. За всё.
— Берегите себя. Первые дни — самые важные.
Катя кивнула, сунула заветный листок с инструкциями в сумочку.Она двигалась немного скованно, стараясь не делать резких движений, но с каждым шагом новоприобретённая боль напоминала ей о её смелости, а сладкая пульсация и тепло внизу живота — о том, что она действительно этого хотела.
Выйдя из салона на прохладный воздух, Катя почувствовала, как адреналин постепенно отступает, сменяясь лёгкой опустошённостью и... разочарованием.Она достала телефон и, почти не думая, набрала сообщение Михаилу Петровичу:
"Где встретимся? Чтобы вы посмотрели..."
Ответ пришёл почти мгновенно:
"У меня завал по работе. Сегодня не получится. Но ты молодец."
Она замерла, сжимая аппарат в руке. Словно надутый шарик, её возбуждение и гордость лопнули, оставив после себя лишь щемящее чувство пустоты и досады. "Молодец". Как собачке, выполнившей команду. Огорчённая, она почти машинально пролистала контакты и набрала номер Сергея. Тот ответил после второго гудка.
— Привет, зай, — послышался его добродушный, привычный голос.
— Привет... — голос Кати звучал немного виновато. — Слушай... У меня для тебя сюрприз есть.
— Сюрприз? Какой? — он явно заинтересовался, в его голосе появились игривые нотки.
— Приезжай ко мне, покажу, — она понизила голос, хотя вокруг никого не было. — У меня никого нет дома.
Сергей немного помолчал, явно обрабатывая информацию.
— Серьёзно? А что за сюрприз? Не мучь!
— Приезжай и узнаешь, — с кокетливой таинственностью, которой не чувствовала внутри, сказала Катя и повесила трубку.
Она быстро дошла до дома, и с каждой минутой волнение нарастало. Теперь уже не от боли в груди, а от предвкушения и лёгкой паники. "А что, если ему не понравится? А если испугается?" Но было уже поздно отступать. Она зашла в дом, убедилась, что действительно одна, и стала ждать.
Сергей не заставил себя ждать. Уже через двадцать минут его
Нравы в психбольнице (Части 1 - 2)