— В пророчествах часто говорится странное - сказала Пирра, которая была знакома с прорицательницами из храма Аполлона (этот бог считался отцом царя Ликомеда и её родным дедушкой) и потому знала многое, что скрыто от царей и воинов.
— Ладно, скажешь всем, что тебя зовут Ахиллес ("безгубый"), что это у тебя просто такое прозвище.
— Всем это кому?
— Великим воинам, которые идут воевать за Елену спартанскую.
— Вот что всё таки в ней такого, что столько мужей собираются воевать?
Одиссей рассмеялся.
— Ты видно в женщинах разбираешься плохо. Уж поверь, она лучше тех куриц, с которыми ты жил на этом островке. Ладно, чего рассердился, на обиженных воду возят.
Царевна покраснела от гнева, но промолчала. Она уже поняла, что чувства здесь никого не волнуют.
В отдельной каюте была охапка сена в углу, мужская одежда, кувшин с водой и личный горшок. Кажется, сохранять тайну можно долго. Плохо, что Одиссей и его грубые спутники не спешили покинуть каюту.
Пришлось переодеваться при них. К счастью, на ней были сублиги и она стояла к ним спиной. Но всё равно в присутствии грубых матросов было неловко. Им явно нравилась эта сцена с переодеванием. А если бы у неё были хоть какие-то сиськи, ее бы точно разоблачили.
Пирра попросилась отдохнуть и проснулась уже когда они вышли в открытое море. Она босиком поднялась на палубу. На носу стоял царь Итаки и беседовал со своим добродушным помощником.
— И что ты за простая душа, Эврилох. И здесь умудрился пяткой в живот получить. Что тебе не в лоб, всё по лбу. А скажи, хороший я, план придумал по выявлению юноши среди девушек? Всё как по маслу прошло.... - Он даже потер руки, довольный своей ловкой задумкой.
Пирра усмехнулась и взялась за канат. Вокруг трудились матросы. Мускулистые грубые мужчины, с которыми теперь долго, если не всегда, придется проводить время. Пирра глубоко вздохнула морской воздух. Кругом были волны и розовый закат. Корабль нёс царевну острова Скирос навстречу приключениям.
Порка мальчика