взглянула на меня, и в её глазах читалось: «Смотри, как я могу», — мы только начинаем.
Парни оживились, начали наперебой давать советы, хвастаясь своими связями. Они, уже не стесняясь, обнимали её за талию, касались её волос. А она лишь смеялась и позволяла им это, изредка отвечая лёгкими, едва уловимыми прикосновениями, которые сводили их с ума.
Я стоял у двери, и по мне пробегали мурашки. Каждая деталь, каждый её взгляд, каждый её сдавленный смешок, который я улавливал сквозь гул автобуса, бросали меня в жар. Она играла с огнём, и я горел вместе с ней.
Наконец автобус, со скрежетом остановился на оптовом рынке, это была последняя остановка. Двери открылись, и толпа хлынула наружу. Парни вышли первыми, окружив Лену плотным кольцом, будто уже считая её своей добычей. Я выбрался чуть позже, через другую дверь которую водитель открыл не сразу.
Лена обернулась, нашла меня глазами и лукаво мне подмигнув помахала рукой. Я подошел к ним, а она повернулась к щербатому, самому главному, судя по всему.
—Витёк, познакомься, — сказала она сладким голоском, беря меня под руку и прижимаясь к моему плечу. — Это мой муж, Саня. Саня, это ребята с оптовики, шоколадом торгуют. Это Витёк, Серёга, остальных не запомнила ещё, — она бросила им вызывающую, весёлую улыбку.
—Муж? — переспросил он с лёгким недоумением и даже разочарованием. — А я уж думал...
— Думал чего? — игриво перебила его Лена, отпуская мою руку и делая шаг в его сторону. — Что я одна? Она звонко засмеялась, он у меня хороший и совсем не ревнивый — она обернулась и бросила мне взгляд, полный такого откровенного намёка, что у меня перехватило дыхание. — Правда, родной?
Я лишь кивнул, ничего не ответив.
Витёк засмеялся, поняв всё как надо. Его взгляд скользнул по Лене с ног до головы, задержавшись на завязанной, на узле рубашке и голом животе.
—Ну что ж, «не ревнивый муж», — он подчеркнул слово, обращаясь ко мне, — тебе повезло с такой женой. Огонь, а не баба.
—Я знаю, — хрипло выдохнул я.
Лена положила руку мне на грудь, будто успокаивая, а сама смотрела на Витька.
—Ну, так что, Витёк? — перевела она разговор. — Поможешь нам с товаром? Покажешь ваш склад? А я... мы будем брать товар у вас, и добавила совсем тихо — и я тебя потом отблагодарю — она произнесла это так тихо, что услышали только мы трое — я, он и ветер, гулявший по рынку.
Витёк облизнул губы. Его глаза загорелись.
— Да без проблем, красавица. Для тебя всё что угодно. Пошли, наши ряды вот там. Он обнял Лену за плечи, его рука легла на голую кожу у выреза рубашки. Она не отстранилась. Наоборот, она прижалась к нему боком, и её пальцы легонько провели по его пояснице.
Они пошли вперёд, а я зашагал следом, наблюдая, как его ладонь медленно сползает с её плеча вниз, на изгиб её талии, как он притягивает её к себе, а она смеётся, делая вид, что сопротивляется, но не отодвигается ни на миллиметр. Другие парни шли рядом, забавляясь этой сценой. Мы шли по грязным проходам оптового рынка, и для меня не существовало ни криков торговцев, ни вони тухлых овощей. Был только он, она и та невидимая нить между нами, которая натягивалась до предела, передавая каждый её вздох, каждый её преднамеренный стон, когда Витёк «нечаянно» задевал её грудь. Это был её план. И он уже работал идеально. И я, её муж, был единственным зрителем
Дневник гея. Первый раз.