прижавшись лбом к прохладным обоям, и слушал, как гулко стучит сердце. Из кухни доносился ровный гул голосов. Мама что-то рассказывала. Лена, наверное, делала вид, что слушает. Я медленно положил трубку. Рука дрожала. Я глубоко вдохнул, пытаясь согнать с лица напряжение, и вернулся на кухню.
— Ну что, по делам? — спросил отец
— Да, — сел я на своё место, вертя остывшую ложку. — Завтра ехать надо, пораньше. Новых поставщиков смотреть. Лена молча налила мне чаю. Её нога под столом снова нашла мою, но теперь это было не нежное прикосновение, а цепкое, почти судорожное сжатие. Её глаза, бросив на меня быстрый, испытующий взгляд, были полны того же тревожного ожидания. В них читался немой вопрос: «Всё хорошо?» Я кивнул ей, почти незаметно, и сделал глоток чая. Он был горьким, как полынь. Завтра. К пол-десятого. «Огонь-девка». Фраза звенела в голове, смешиваясь с запахом котлет и голосом отца. Два мира снова столкнулись здесь, на кухне, и трещина между ними прошла прямо через меня. Но теперь я знал, что нам придётся идти по этому лезвию. Завтра. И послезавтра. Потому что обратного пути уже не было.
— Лен, давай, наверное, спать ложиться, сказал я, — Завтра вставать рано надо будет. Лена тут же, без лишних слов, встала из-за стола, будто только и ждала этого сигнала.
—Спасибо за ужин, — кивнула она маме с той самой, идеальной, скромной улыбкой. — Очень вкусно было.
И мы, пожелав родителям спокойной ночи, пошли в мою комнату, и едва дверь за нами закрылась, она схватила меня за руку. — Ну, что? Кто это? Витек был? — её шёпот был сдавленным и полным нетерпения. В её глазах горел тот самый азарт, который я видел на складе.
Я сел на кровать, чувствуя, как дрожь, сдерживаемая на кухне, теперь пытается вырваться наружу. Лена устроилась рядом, прижавшись плечом. — Да, он, — выдохнул я, уставившись в пол. — Вот хочет завтра с друзьями знакомить. Сигаретами одни занимаются, а вторые — печенья всякие там продают.
Я поднял на неё взгляд, в голосе прозвучала мольба. — Лен, может, не надо? Давай сначала хоть с одними из них разберёмся, договоримся. Я... я боюсь за тебя. Очень. Они же там опять... — я замолчал, не в силах договорить. — Он только и звонил из-за этого. Что уже всё рассказал про то, как ты... ну... тебя...
Лена слушала меня серьёзно, не перебивая. Её лицо было сосредоточенным. Потом она вдруг мягко сползла с кровати и устроилась ко мне на колени, обвила руками мою шею и прижалась всем телом, будто пытаясь согреть.
— Не бойся за меня, — прошептала она прямо у меня в ухе. Её голос был твёрдым и спокойным. — Я справлюсь. Я же справилась сегодня? — Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений — только та самая стальная решимость. — Ты только представь: у нас же будет столько всего! И такие знакомства! Это же наш шанс, Сань. Наш.
Она погладила меня по щеке, и её прикосновение было удивительно нежным. — Они просто хотят того же, чего и те парни. И мы можем это дать. Вернее, — она хитро улыбнулась, — я могу. А ты будешь моим главным защитником и бизнес-партнёром. Как договаривались.
Она снова прижалась ко мне, зарывшись лицом в мою шею. — Всё будет хорошо. Я обещаю. Я буду осторожной. Но мы должны это сделать. Я обнял её, чувствуя, её хрупкие плечи под тонкой тканью футболки, и это странное
Как я поимел свою учительницу в попку