ящик с грохотом влетел в салон, и мы как раз поравнялись с ними.
— О, красавица наша пришла! — крикнул один из них, и все взгляды, тяжёлые и липкие, уставились на Лену. Они облепили её взглядами, словно руками, раздевая, оценивая каждый сантиметр. Начался обмен приветствиями, грубыми шутками, похлопываниями по ее попке. Парни обнимали Лену, прижимали к себе, и она смеялась, её смех звенел фальшиво-беззаботной нотой в этом хриплом хоре. В какой-то момент Серёга, самый дюжий из них, с бычьей шеей и потными ладонями, обошел её сзади. И вдруг, неожиданно, резко, без всякого предупреждения, он схватил её за подол юбки и дернул вверх, задирая её. Время замерло. Я застыл, ожидая взрыва, отпора, хотя часть меня уже знала — не будет его. И не было. Лена отреагировала на удивление медленно, будто давая всем рассмотреть, запомнить. Она не отпрянула, не закричала. Она лишь с преувеличенным кокетством, с той самой хитрой улыбкой, что тронула её губы ещё вчера, стала поправлять юбку, спуская ткань обратно по бедрам. Она смеялась, будто это была самая забавная шутка на свете.
— А ведь не обманула, — с удовлетворением хмыкнул Сергей, его глаза бегали по её ногам. — Голенькая. И готовенькая. Все громко, похабно заржали. Лена лишь пожала плечами, её глаза блестели не стыдом, а азартом.
—Я держу свои слова, — сказала она просто, и в её голосе звучала даже какая-то гордость.
— Ну а раз так, то пойдём знакомиться с парнями, — Витёк хлопнул меня по плечу, отчего я вздрогнул. — Тебя там уже заждались, с утра пораньше уже спрашивали. — Он повернулся ко мне, и его взгляд, насмешливый и пытливый, впился в меня. — А ты как? Всё норм, не ревнуешь? Он заржал, хрипло и громко, и его рожу перекосила ухмылка. — У неё сегодня будет очень много работы.
Все снова смотрели на меня. Я чувствовал, как горит лицо и как предательское возбуждение бьёт током по жилам. Я посмотрел на Лену. Она смотрела на меня, и в её взгляде было ожидание, вызов и что-то ещё, чего я не мог понять.
Голос мой прозвучал хрипло, чуждо, но на удивление ровно. — Вить, да мы договорились. — Я не ревнивый
Моё сердце упало куда-то в ботинки, застучав по грязному асфальту. Но Лена услышала то, что хотела. Её улыбка стала шире, торжествующей. А Витёк одобрительно хлопнул меня по спине, чуть не сбив с ног.
— Вот это по-нашему! Ну что, красавица, пошли? Там ребята уже скучать начали.
Мы с Витькой направились к соседнему зданию, такому же унылому и серому, но более крупному. Но вместо того чтобы спускаться в подвал как я предполагал, мы вошли на первый этаж через тяжелую металлическую дверь. Попав внутрь, я едва сдержал удивленный вздох. Зал был намного больше, чем склад Витька, и гудел, как улей. Сюда, похоже, свозили товар с нескольких точек и отсюда он, наверное, расходился по всему городу. Покупателей не было видно, попадались только парни, тащившие по несколько коробок, которые складывали их на небольшой пятачок свободный от стеллажей у входа на склад.
Мы двинулись вдоль стеллажей, забитых коробками. Витек, рассекая пространство, хлопал знакомых по плечу, перебрасывался парой слов. Он был здесь своим. Он спросил у первого попавшегося парня, когда мы уже дошли почти до середины склада: — Батон у себя? Тот, не отрываясь от коробок, мотнул головой вглубь склада: — У себя, с мужиками какими-то общается.
Мы пошли дальше, к самому концу зала, где ряд заканчивался двумя запертыми железными дверями. Витек остановился у одной из
Aмазонкa