эта шикарная женщина говорила с ним так, как будто имела на него права вообще, и как будто он ей «должен».
Дима, понимал, что это верх наглости. Что это неправильно. Что она не должна так с ним говорить. Но он не мог, да и не хотел ей возражать, потому что его это дико возбуждало.
И возбуждало не только это. Поучая Диму, Ольга стала расстегивать пуговички на блузке и деловито раздеваться. Безо всяких томных взглядов, да даже вообще не глядя на бедного Диму. Она это делала, как будто он был её кошечкой или собачкой, или как будто перед какой-то медицинской процедурой. То есть, ни капли его не стесняясь, но и всем видом показывая, что она… просто раздевается, а не соблазняет его. И это…. просто сводило Диму с ума от возбуждения.
— Ольга Валерьевна, да понимаете, я…. — Дима наконец осознал, что от него ждут ответа, и сглотнув, начал было, но…
— Дима, я вижу, что Вы меня не поняли. Когда я говорю - Вы слушаете! А тут слишком много слов и оправданий. Вы должны были сказать: «Да, я Вас понял, Ольга Валерьевна. Простите», — Ольга сняла блузку, и повесив её на вешалку, убирала в шкаф, открывая Диме вид на свою большую, такую манящую грудь, облаченную в белый сексуальный кружевной бюстгальтер. Но Ольга даже не смотрела сейчас на Диму.
— Я Вас понял, Ольга Валерьевна. Простите, — не нашел ничего умнее, чем просто повторить за Ольгой совсем смутившийся Дима.
Но, похоже, сейчас это и был правильный ответ.
— Вот. Теперь вижу, что ты все понял. Хороший мальчик, — поощрительно улыбнулась Ольга, лишь на мгновение глянув на Диму, и повесив блузку, принялась расстегивать молнию на юбке.
Ольга решила, что для того, кого она планирует из Димы сделать, обращение на «Вы» слишком почтительно. Теперь ей нет смысла от него «отгораживаться», ведь она догадывалась, что это не последняя их встреча. И решила, что сейчас самое время ненавязчиво перейти на более фамильярное «ты». Такое обращение больше подойдет для личного лизуна. И Ольга продолжила.
— Мы же взрослые адекватные люди. Я понимаю, что я не всегда в курсе того, что у тебя происходит и изредка у тебя может быть действительно что-то важное. Тогда ты мне объяснишь что у тебя за дела. Извинишься. И конечно, если я сочту причину уважительной, то я не буду настаивать и перенесу нашу встречу. Но такое же не может быть очень часто? Чтобы что-то было важнее меня? Ты согласен? — Ольга вопросительно посмотрела на Диму, вешая в шкаф юбку рядом с блузкой и оставаясь в одних босоножках, трусиках и бюстгальтере.
Дима смог только кивнуть. Он и сам не понимал, что его сейчас больше возбуждало - увиденное или…. услышанное. «Да что она о себе возомнила и что себе позволяет?! Я должен отчитываться перед ней, что у меня за дела? И она будет решать, важнее ли эти дела её хотелок или нет? Что за бред!? Ещё недавно она говорила, что всё это глупости и выпроваживала меня, а теперь она выдает мне такое!!! Я её вижу третий раз, я ей ничего не должен! Да и как она проверит, правду ли я ей говорю или нет? Я могу выдумать важную причину и он не сможет это проверить» — где-то далеко и всё более тихо звучал в голове Димы голос логики, с которой вроде и не поспоришь.
Но дикое возбуждение, эмоции и желания требовали обратного! Дима готов был упасть этой шикарной женщине в ноги, терпеть любые несправедливости и унижения, только
Исповедь