"Конфликт с профессором привёл к неожиданным последствиям"
Мы с подругой Дами сидели и вспоминали наши студенческие времена: сколько у кого было парней, какие сумасшедшие истории случались в общежитии. И тут я вспомнила один случай, связанный с профессором.
Дами: У тебя даже профессор был? Что, дала ему за зачёт? Ирис:Нет, нет, там совсем другая, очень интересная история. Мой профессор был сложным человеком. Для большинства студентов — неприятным типом. Он фанатично любил свой предмет и требовал от нас такого же внимания. Он не был красавчиком, даже отталкивал некоторых — из-за его невероятно густых бровей, с длинными, торчащими по краям волосками. Он сам с юмором называл их «вибриссы». Но его харизма, страсть к тому, что он делал, и умение рассказывать самые сложные вещи на ярких примерах завораживали. Его предмет знали все.
Дами:То есть он был прям настоящим дедом. Фу. Я вот люблю красивых мужчин, высоких, статных — чтобы чувствовать себя рядом с ними маленькой девочкой, беззащитной. А тебе такие и взрослые нравятся?
Ирис:Ты знаешь, для меня важнее всего энергетика. Внешность, конечно, имеет значение, но у меня нет определенного типажа.
Всё началось с неоднозначной ситуации. Вся наша группа провалила подготовку к экзамену, и он в гневе выгнал нас из аудитории. Все разбрелись — кто в буфет, кто по лавочкам. А я с двумя одногруппницами пошла в деканат решать свои вопросы. Вернувшись, мы сидели в холле и обсуждали, какой он всё-таки неприятный тип. Вдруг врывается наша староста и полушепотом, но с дикой злостью говорит: «Быстро все в аудиторию! Кто был в деканате? Он там просто бешеный, кто-то сказал, что он нас выгнал!».
Мы все ринулись обратно. Расселись по местам. А у меня внутри всё сжалось от дикой тревоги, ведь я была в деканате. Он начал отчитывать нас: «Вы неблагодарные! Вы жаловались в деканат, что я плохой профессор, что выгнал вас!». Он был в ярости и решил наказать нас: Он грозился не допускать к пересдачам. Требовал назвать имя того, кто на него пожаловался. В аудитории стояла гробовая тишина.
Я чувствовала жгучую вину — из-за меня могла пострадать вся группа. Но что-то не сходилось. Я сидела на последней парте, резко поднялась и сказала: «Это я была в деканате. Но я не говорила, что вы нас выгнали».
Он посмотрел на меня, и я увидела, как его гнев сменился на замешательство. Он смутился, замялся и сказал уже гораздо мягче: «Хорошо... Но, скорее всего, с вами был кто-то ещё. Спасибо, что признались. Садитесь». Он нервно перебирал бумаги, стучал пальцами по столу. Так как времени почти не осталось, вскоре прозвенел звонок, и он отпустил нас на перемену.
У меня внутри всё колотилось, как после выхода на сцену. Меня трясло, потому что все взгляды были прикованы ко мне. Ребята, сидевшие впереди, обернулись с квадратными глазами — в них читалось и удивление, и уважение. Ноги стали ватными, я медленно собирала вещи. Он, не поднимая глаз от стола, неловко сказал: «Ирис, задержитесь, пожалуйста».
Когда все вышли, он сказал: «Слушайте, если вы думаете, что я теперь буду к вам плохо относиться или занижать оценки — нет. Ни о чём не переживайте, просто подготовьтесь к экзаменам. Договорились?». Я неловко кивнула. Профессор:Ну хорошо. Идите на перемену.
Мы вышли вместе из аудитории, он закрыл дверь, и мы медленно пошли по коридору. Я невероятно восхищалась его благородством в тот момент, и между нами возникла мощная, почти осязаемая энергетическая связь — это напряжение витало в воздухе, и он, казалось, тоже его чувствовал. Мы шли плечом к плечу. Время будто замерло. Мои
В кинотеатре