Третий курс. Пролетело почти полтора года с тех пор, как я перестал быть тем, кем был худым подростком по имени Даня.Sexy Bimbo transsexual
С семьей я практически перестал общаться. С мамой — редкие, сухие смс. «Все хорошо. Деньги перевела. Не болей». Я отключал видео на звонках, придумывая, что то микрофон, то камера сломаны. Я знал, что она не выдержит. Не выдержит взгляда на это… существо, в которое я превратился. Она не знала и десяти процентов правды. Дани больше не было. Вернее, он был, но где-то очень глубоко, на дне, под толщей гормонов. Смотреть в зеркало и видеть незнакомую девушку с пухлыми, накачанными губами, с пирсингом в языке, с татуировкой с инициалами хозяина на внутренней стороне бедра — это стало нормой. Грудь, бедра, мягкая кожа, полное отсутствие растительности. Все, что осталось от прошлого — это маленькие, съежившиеся яички и маленький, бесполезный член, вечно запертый в унизительную клетку, которая стала частью моего тела, как наручные часы.
Я исправно училась. «Гостиничное дело». Я была хорошей студенткой. Тихой, старательной Дианой. Я вжилась в роль. В роль студентки. В роль горничной, которая по вечерам убирала квартиру в своем фартучке. В роль секс-игрушки, которая по первому требованию должна была раздвинуть ноги или встать на колени.
Поцелуи с Сергеем больше не вызывали рвотного позыва. Они были просто частью ритуала. Минет ему — такой же ежедневный, как чистка зубов. Я делала это автоматически, мой язык, обвитый металлом пирсинга, скользил по его кожи, а мысли были где-то далеко. Я научилась получать удовольствие от его спермы. Смахнув сперму с губ и пойти мыть посуду.
Мой план отомстить… он не просто провалился. Растворился в ежедневных уколах эстрогена, в унижениях, в лжи самой себе. О какой мести могла идти речь? Я была его творением. Его вещью. Без него у меня не было бы ничего. Ни денег, ни крыши над головой, ни даже имени. Куда я пойду? Кто я такой? Девушка с членом? Трансвестит?
Я принадлежала ему. Все мое существо, каждая клеточка, признавало это. Ненависть никуда не делась. Она просто стала фоном, белым шумом моей жизни.
Самое страшное было то, что мне уже было все равно. Глубоко внутри, под грудью, которая когда-то была плоской, под кожей, испещренной его метками, тлел лишь крошечный уголек — память о том, что когда-то я был кем-то другим.
Я застегивала свой лифчик, поправляла юбку и шла на кухню готовить ему ужин.
Сергей не просто менял меня — он документировал этот процесс. Как настоящий коллекционер или селекционер, гордящийся своим выведенным сортом. У него был закрытый блог на одном из тех ужасных форумов и не только, откуда все и началось. Он выкладывал фото. Не откровенные, нет — он был не из тех, кто делился «своим» с первым встречным. Это были снимки «до и после», отчеты о «прогрессе».
Фото хмурого, тощего пацана с всклокоченными волосами и пустыми глазами. А рядом — я. На каблуках, в обтягивающем платье, с укладкой и макияжем, смотрящая в камеру пустым, но уже женственным взглядом. Снимки с учебы. Кадры, где я убираюсь в фартуке горничной. Я была его проектом, и он хвастался мной перед такими же, как он, извращенцами, получая в ответ виртуальные аплодисменты и вопросы: «Как ты ее так сломал?».
Но биография самого Сергея была интересной и, как ни странно, банальной. У него была семья. Жена и дочь. Жена сбежала от него несколько лет назад, прихватив их единственную дочь, Сару. Он говорил об этом с ненавистью, но без сожаления. «Мразь не выдержала настоящего мужчины», — бросал
Как Костя потерял свой хвостик