заставляя глотать. От таких мыслей возбуждение накрыло — я ускорился, вбиваясь до упора, её стоны заполнили комнату: "Глубже... ой... кончай в меня... заполни меня, заполни мою старую дырку!" И я начал сливать всё в неё — струи били внутрь, она содрогнулась, достигая оргазма, стенки сжали меня, выжимая, сок смешался со спермой, стекая по ногам.
Оба усталые полежали — она на мне, потная, грудь прижата, дыхание горячее. Я начал собираться, она поблагодарила, обняла по-матерински, целуя в щёку: "Спасибо, милый... приходи ещё." Я пообещал обязательно её навестить, когда снова приеду в гости.Домой я шёл довольный, с мыслями о том, что за один день мой член побывал в трёх женщинах — двоих бабушках и тетке. Утром я быстро собрался, попрощался со всеми — обнял отца, бабушку поцеловал в щёку, чувствуя её тепло. Только отвёл Валентину в сторону и на ушко сообщил, намекнул, что её подруга тётя Маша могла бы помочь ей с папой, если бы та ей намекнула...Бабушка сильно удивилась моим словам — глаза расширились: "Откуда ты...?" — но времени на объяснения не было, я сел в машину и поспешил домой, где меня уже ждала другая женщина. ..
В то время, когда Саша был в деревне, Галина Петровна сидела на кухне, держа в руках чашку остывшего чая, и думала о том, когда вернётся внук. За окном вечерело, солнце садилось, окрашивая небо в розовые тона, а в квартире было тихо — только тикали часы на стене и лёгкий шум соседей за стенкой. Она вспоминала вчерашнее утро: как проснулась от его прикосновений, как его молодой член вошёл в неё, заполняя полностью, заставляя тело дрожать от давно забытого удовольствия. Между ног снова заныло — лёгкая влажность, напоминание о его сперме, которая ещё вчера стекала по бёдрам. "Сашенька... скорее бы ты вернулся, — подумала она, краснея от собственных мыслей. — Я уже не могу без тебя, без этой жара внутри." Ей было стыдно за такие фантазии — она же бабушка, но тело не слушалось, соски затвердели под халатиком, а рука невольно скользнула по груди, сжимая мягкую плоть.Вдруг раздался стук в дверь — резкий, настойчивый, от которого она вздрогнула.
— Кто там? — спросила она, вставая и поправляя халат, чтобы скрыть возбуждение.
— Кто, кто... Зинка, подруга твоя, открывай! — раздался весёлый, громкий голос из-за двери.Галина открыла — на пороге стояла Зинаида Ивановна, её давняя подруга, с корзинкой в руках. Зинка была такой же полной, как и раньше: огромная грудь выпирала под блузкой, задница растекалась по бёдрам, но лицо сияло доброй улыбкой, а в глазах мелькал озорной блеск. В корзинке лежало свежее печенье — золотистое, ароматное.— Вот, думаю, внук уехал, скучно тебе одной, проведаю тебя. Спекла печенья, не вредное — с цельнозерновой муки и фруктозой... Тебе при сахарном можно, не бойся, — сказала Зина, входя без приглашения и чмокая подругу в щёку. От неё пахло ванилью и мукой, смешанным с лёгким ароматом духов — дешёвых, но приятных.Они пошли на кухню — Галина налила чай в две чашки, поставила печенье на стол. Зина села, развалясь на стуле, её бёдра раздвинулись, и халат подруги слегка задрался, но она не заметила. Зина откусила печенье, жуя с удовольствием, и сразу начала расспрашивать — как всегда, без церемоний.
— Ну, подруга, рассказывай, ты так похорошела в последние дни! Кожа гладкая, глаза блестят, как у девчонки. Как будто любовника завела... — сказала Зина, подмигивая и отпивая чай. Её взгляд был проницательным — она всегда всё замечала.Галя поперхнулась чаем, чашка
Флориан и его член; немного о течке часть 1