шикарный ковёр». Она рассмеялась, её смех был низким, почти хриплым, и встала с дивана, её движения были грациозными, но с лёгкой дрожью возбуждения. «Этого делать не стоит», — сказала она, подхватывая стакан, из которого я недавно пил виски, и протянула его мне. Затем она шагнула к Олегу, вручив ему его стакан тоже. «Будет лучше, если вы, мальчики, сделаете это прямо туда», — добавила она, её тон был одновременно игривым и властным, прежде чем она вернулась на диван.
Пока Галина ходила, в моей голове вихрем кружились фантазии: я представлял, как срываю с неё кружевное бельё, как вхожу в неё, мои руки сжимают её упругую грудь, а сперма брызжет на её кожу, стекая по изгибам. Ещё ярче вспыхнул образ Ани, её губы, обхватывающие массивный член Олега, её чавкающие звуки, её глаза, полные желания. Эта картина сдавила мне грудь, жар в паху стал невыносимым. Я шире расставил ноги, опустил стакан и направил в него свой член. Сперма хлынула мощными толчками, ударяясь о хрустальные стенки, и я выдавил всё до последней капли, чувствуя, как тело дрожит от экстаза. Я рухнул в кресло, перед глазами всё плыло. Аня и Галина смотрели на меня с таким вниманием, будто я был центром их мира. Их взгляды, полные интереса и чего-то ещё — жадного, почти животного, — заставляли меня хотеть, чтобы этот момент длился вечно.
Они переглянулись, снова зашептались, их улыбки стали шире, и переключили внимание на Олега. Он надрачивал свой внушительный член с такой силой, что кожа на его кулаке побелела, а блестящая смазка, вспенивалась под его пальцами. Стакан в левой руке явно мешал ему, дрожал, будто он хотел сменить уставшую руку. Галина, заметив это, поднялась с дивана. «Давай помогу», — сказала она мягко, но с лёгким вызовом, и взяла стакан из его руки, поднеся его к его члену. «Я подержу», — добавила она, её голос был почти нежным, но в её глазах горела искра. Олег, освободив руку, схватил свои яички, потянул их вниз, его движения стали резче, и через несколько секунд он сжал основание члена, его тело выгнулось. Потоки спермы хлынули в его стакан, который держала Галина, её пальцы слегка дрожали. Струи уже стекали на прозрачных стенках стекла, когда Олег издал низкий, звериный выдох и рухнул в кресло, тяжело дыша, его грудь вздымалась, как после марафона.
Аня не отрывала взгляда от его члена, её губы приоткрылись, дыхание было частым, поверхностным, и я заметил, как её бёдра сжались, выдавая её возбуждение. Я знал: её трусики, как и у Галины, наверняка пропитались влагой. Галина, наклонившись к Ане, снова что-то шепнула, и на этот раз я расслышал её хрипловатый голос: «Давай оденемся, а то я, кажется, перевозбудилась и готова сама кончить». Они посмеялись, их смех был лёгким, почти девичьим, и начали надевать платья. «Спасибо за представление, мальчики», — сказала Галина, застёгивая платье, её тон был игривым, но в нём чувствовалась благодарность. Мы с Олегом переглянулись, молча натягивая штаны, наши движения были неловкими, но в груди разливалось странное облегчение.
Олег повернулся к Галине, его голос был тихим, но полным надежды: «Дорогая, теперь ты веришь? Ты меня прощаешь?» Галина шагнула к нему и она нежно коснулась его щеки, её пальцы задержались на его коже. «Да», — ответила она тихо, с лёгкой улыбкой, её глаза смягчились. «Поговорим, когда проводим гостей». Её голос был тёплым, но с намёком на то, что разговор будет серьёзным.
Я бросил последний взгляд на комнату, стараясь запечатлеть её в памяти: стеклянный столик с
Случай на пруду