ту самую точку глубоко внутри, мое тело вздрагивало, а в паху вспыхивало яркое пламя. Ощущения переплетались, усиливая друг друга - тепло, влага, движение члена во рту. И это странное, глубокое давление изнутри, которое заставляло мое сердце колотиться, а живот сжиматься от нарастающего, неконтролируемого напряжения.
Я не думал - только чувствовал. Чувствовал каждое движение мужских губ, языка, пальца. Чувствовал, как мое тело становится его инструментом, как оно откликается на каждое прикосновение судорожными волнами удовольствия. Я сжимал простыню, мои ноги напрягались, стопы упирались в диван. Нарастало что-то огромное и неотвратимое.
— Павел... я... я сейчас... – успел я прохрипеть, чувствуя, как все мышцы внизу живота сжимаются в тугой, болезненно-сладкий узел.
Мужчина понял без слов. Его движения ртом стали быстрее, глубже, сосредоточенными на головке, а палец внутри моей задницы надавил прямо на ту точку и замер.
Это было как молниеносный и сокрушительный взрыв. Волна экстаза прокатилась от самой глубины, где был мужской палец, через все тело, сконцентрировавшись в паху и вырвавшись наружу горячими толчками. Я выгнулся дугой, мой крик был заглушен подушкой, в которую я уткнулся лицом.
Судорожные спазмы выталкивали сперму прямо в рот Павлу. Я чувствовал каждую пульсацию, каждый выброс, но он не останавливался - его рот продолжал работать, высасывая последние капли, а язык ласкал головку, посылая новые, уже почти болезненные разряды удовольствия. Палец мужчины все еще был во мне, неподвижный, но ощутимый, как точка опоры в этом водовороте чувств.
Когда спазмы наконец стихли, я рухнул на диван, как подкошенный. Дышал тяжело, прерывисто, все тело было расслаблено, тепло разлилось по жилам, как после горячей ванны. Я чувствовал себя пустым, легким и невероятно счастливым.
Отец Сереги медленно отпустил мой член, с громким, влажным звуком, а затем осторожно вынул палец. Ощущение было странным – пустота, но приятная.
Я открыл глаза. Павел сидел на краю кровати, смотря на меня, и его губы блестели в тусклом свете - он улыбался. Не торжествующе, не насмешливо, а тепло, с легкой нежностью.
— Сладкий... – прошептал он. Его большой палец стер каплю спермы с губы, а потом мужчина наклонился и поцеловал меня в лоб - легко, как отец, но это был не отцовский поцелуй. – Спи, малыш.
Павел поправил простыню, накрыв меня, и его рука на мгновение легла мне на голову и погладила волосы. Потом он встал, и я увидел его силуэт, уходящий к двери.
Отец моего друга вышел, тихо прикрыв ее за собой.
Я лежал, глядя в потолок, озаренный тусклым светом ночника. Запах мужского одеколона смешивался с новым, мускусным запахом в комнате. Мое тело еще слабо пульсировало остатками оргазма, а в голове не было ни стыда, ни страха, ни сожалений. Только глубокое, всепоглощающее тепло и чувство, как будто я прикоснулся к чему-то огромному, незнакомому и невероятно прекрасному.
Я улыбнулся в темноту, потянулся и повернулся на бок. Сон накрыл меня мгновенно, глубокий и безмятежный, как никогда раньше. Последней моей мыслью было: «Он... он сделал это. И это было невероятно».
Имя «Павел» пронеслось в сознании, наполненное новым, неведомым смыслом.
****
Прошло семь дней, которые разделили мою жизнь на «до» и «после». «До» – это обыденность: школа, уроки, футбол во дворе, скучные редкие разговоры с родителями и видосы в смартфоне. «После» – это постоянное, сладкое, жгучее воспоминание о той ночи, о тепле рук Павла, о влажном пламени его рта, о странном, глубоком удовольствии от его пальца внутри меня. О том, как мужчина назвал меня «малышом» и «сладким». О том ощущении полного, безмятежного счастья, в котором я уснул.
Школа шла своим чередом. Сергей, как всегда, был рядом – шумный,
Реальная история нашей жизни. Часть I