Я выскочил на лестничную площадку, прижав руку к груди, где сердце бешено колотилось от волнения и от маленькой победы. Джинсы казались вторым слоем кожи, обтягивающим, немного стесняющим движения, но приятно подчеркивающим мою фигуру. Я почти бежал до дома своего друга и его отца, а ветер обдувал мое разгоряченное лицо. Каждый шаг приближал меня к Павлу.
Дверь открылась почти сразу после моего звонка. Павел Денисыч стоял на пороге, на нем были темные, хорошо сидящие джинсы и мягкая бежевая рубашка из тонкой ткани, с длинными рукавами, закатанными до локтей, открывающими сильные предплечья. Рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, позволяя увидеть начало грудной клетки.
— Андрей, заходи, – Павел улыбнулся, отступая, и его взгляд скользнул по мне – от лица вниз, к обтягивающим джинсам, и снова вверх. В его серо-голубых глазах мелькнуло теплое и оценивающее одобрение, – Хорошо выглядишь. Новые джинсы?
— Да, – я сглотнул, проходя мимо мужчины в прихожую, ощущая его близость как физическое тепло. – Спасибо.
— Иди в гостиную, я чайник поставлю, – он направился на кухню.
Я прошел в знакомую гостиную. Здесь было светло и уютно - большие окна, мягкий диван, кресла. Я сел на край дивана, не зная, куда деть руки. Волнение снова накатывало волнами: «Он хотел поговорить о том вечере. О чем? Может, он пожалел? Считает это ошибкой?»
Скоро Павел вернулся, неся перед собой поднос с двумя чашками, чайником и маленькой тарелочкой печенья.
— Вот, – отец моего друга поставил поднос на низкий столик перед диваном и сел рядом со мной, но не вплотную, а оставляя пространство. – Листовой, с бергамотом. Любишь?
— Да, нормально, – кивнул я.
Он разлил чай по фарфоровым чашкам, и аромат бергамота заполнил воздух. Я взял свою чашку, стараясь, чтобы руки не дрожали, и почувствовал, как горячий фарфор немного обжигал пальцы.
— Ну, как ты? – спросил Павел, отхлебывая чай. Его взгляд был спокойным и внимательным.
— Нормально, – выдавил я. – Учеба, все как всегда.
— Серега не догадывается? – мужчина спросил прямо, без предисловий. Его глаза при этом смотрели на меня без осуждения, но с легкой озабоченностью.
Я покачал головой:
— Нет. Он... он ничего не заметил. И не заметит, я думаю, - я сделал глоток крепкого и ароматного чая.
— Хорошо, – Павел поставил чашку. – Я рад, что ты пришел, Андрюша.
Он произнес мое имя так же, как в ту ночь – ласково, с чуть протяжным «ю». От этого у меня внутри все сжалось сладким комком.
— Я хотел спросить... как ты? После того вечера? Ничего не беспокоит? Никаких... неприятных ощущений?
Я почувствовал, как жар разливается по щекам.
— Нет! – поспешно ответил я. – Ничего плохого. Наоборот...
Я замолчал, не зная, как выразить словами то, что творилось у меня внутри.
— Наоборот? – он мягко подтолкнул меня, его голос стал еще тише, интимнее.
— Было... невероятно, – прошептал я, глядя на свои руки, сжимающие чашку. – Я... я даже не знал, что так... что так может быть.
Павел тихо рассмеялся:
— Я рад, что тебе понравилось, малыш. Ты был... очень отзывчивым. И прекрасным.
Его слова заставили меня поднять на мужчину глаза - он смотрел на меня с такой теплотой, с таким открытым одобрением, что мне захотелось прижаться к нему.
— И у меня к тебе вопрос, Андрюша. Ты хочешь... продолжить? Узнать больше? Попробовать еще?
Я не колебался ни секунды:
— Да! – выдохнул я. – Очень хочу!
Улыбка отца моего друга стала шире, а в глазах вспыхнули искорки:
— Отлично. Тогда... можешь выпить чай побыстрее? У меня есть кое-какая идея.
Свадьба моего брата.