мне требовалось, уже получила, а тебе оставила, хочешь на забаву, хочешь на серьёзе. Не фордыбач коли, по душе пришёлся. А то гляди, Стешк, Агнесса враз пригреет красавца. У ней-то зад пошире твоего будет. Мужику где мягко, там и сладко, а тебе замуж надо, пока есть чем мужу постель согреть.
– Справедливо толкуете, барыня. Только разумею, что делиться с вами мужем частенько придётся...
– Иль пожалеешь для меня? Даре́ного назад не берут. Так я насовсем брать не буду, с возвратом. А родишь малыша, сочту, как добрый знак для себя. И с матерью твоей помирю вас.
– С чего бы эта забота о сироте, Калерия Евлампиевна? – Подозрительно хмыкнула Степанида, снимая с барыни шубейку, подбитую мехом.
– Не юродствуй, мерзавка, мне всё про тебя известно, интриганка! Сиротинка выискалась. Знала бы твою подлую сущность, ещё подумала бы, брать тебя на службу или нет.
– Не по своей воле, Калерия Евлампиевна, от матери ушла. Да и тебе моя наружность шибко понравилась, как щупать мою грудь стала. По себе, знать, выбирала. Тут ты не прогадала, барыня. Понравились мы друг другу. Так что никуда ты меня не выгонишь, хоть за черта выдавай, только не гони прочь от себя. Мужиков на твой век сполна хватит, а такую, как я не сыщешь, Калюша. Любую бабу тебе с рук спущу, только лучше меня не найдёшь. Думаешь, я не ведаю о твоих шашнях с Варькой? Ведь это я её под тебя положила. Припугнула, что Михеича выставишь за дверь, так сразу себя позволила и тебе и Женьке охламону. Ей терять уже нечего. Под свёкром своим лежала, пока был жив. Набралась от него кое-чему, а со мной к бабам нужный интерес появился. По первости слышать ничего не хотела о женской сладости, а припугнула, так враз мне себя позволила. А я возьми и пообещай ей твою милость, вовсе подмываться стала каждое утро.
– Ну ты и подлая, бабёнка! – С восхищением произнесла Калерия, шлёпнув по заду прислугу. – Помнится Стешк, ты мне свою тётку обещала привести. Пусть подправит мою стрижку внизу, а там я сама посмотрю на её расположенность к женщинам.
– Не беспокой себя хло́потами, – остановила Степанида барыню, – говорила Катерине о твоём интересе к ней. Вроде, не отказалась в случае чего, но уж тут вы сами договаривайтесь меж собой. Я на тот день оставлю вас одних на пару часов. Хвалилась, что есть у неё подружка для нежностей, но с тобой, Калюш, за удовольствие сочтёт, сама так и сказала. Мне, правда, с ней не приходилось этим заниматься, всё за малолетку меня держит, а при возможности не откажусь от её прелестей.
– Не о том думаешь, Степанида, у тебя мысли должны быть, как тебе Семёна не упустить. Он о твоих слабостях к бабам не особо в курсе. Пусть для него так будет и дальше. А свою Катерину приведи непременно, коли та сама ко мне расположена. Бельишком дорогим одарю, так и передай ей и тебя не забуду за верную службу.
– Я из любви к вам обеим, без зависти. Покормлю тебя обедом и схожу к Катюше.
* * *
Во второй половине дня Степанида зашла к тётке в заведение и попросила Ивана Северьяныча вызвать к ней Катерину. Старик немедля отправился на розыски своей благодетельницы.
– Сей момент разыщу, барышня, – заверил он Стешку, скрывшись в коридорах борделя.
– Ты чего сюда заявилась, слабоумная? – возмущённо произнесла Катюха, подхватывая под локоток племянницу. – по маменьке своей соскучилась?
– А ей тут чего делать? – Испуганно озираясь по сторонам,
ох уж эта любовь к музыке