В общем, уехали они вполне удовлетворённые тем, что оставляют ребёнка в надёжных руках.
Летом Катю опять задержала в проклятой Москве практика, уехать домой она смогла только на месяц в августе. Бóльшую часть лета она провела с нами — особенно конец июня, когда сессия уже закончилась, а практика ещё не началась. Вместе с женой она опять повадились купаться на озере нагишом, распугивая благовоспитаных местных дачниц. Впрочем, иногда я фотографировал их там даже одетыми. В цветную сеточку, например. Посадить Катю на траву на берегу, а потом обрезать в фотошопе и уже в другом масштабе наложить на фото листа кувшинки, с раскрывшимся цветком и с выглядывающей из воды лягушкой. Кто сказал, что дюймовочек не бывает?
Помимо озера, вокруг нашего городка было много военных полигонов, закрытых и заброшенных с конца прошлого века. Жена с детства знала все дырки в бетонных заборах и все места с повалившейся колючкой, которых с тех пор, конечно же, не стало меньше. Она охотно взяла на себя роль проводника, обеспечив Кате место для выгуливания своей нежной красоты, а мне — брутальные фотосессии то в развалинах какого-нибудь бункера, то на броне очередного стального монстра. Там стоял даже самолётик — точнее, муляж, всё ценное из его внутренностей давно выковыряли — который мои птички обсидели со всех сторон. Наверное, сидеть голыми попами на алюминии с облупившейся краской было удобнее, чем на ржавом горелом железе.
Бонусом к фотосессиям была малина, в изобилии разросшаяся на этих развалинах. Спелая, вкусная. И большие красные ягоды на девочках, крупным планом в разных местах, тоже смотрелись неплохо. Иногда в малине попадались и дачные тётки, но слышно их было за версту, и Катя не пугала их своим нарядом. К тому же далеко они не заходили, поэтому бóльшая часть заброшенной территории была в нашем единоличном распоряжении.
Лучшей из фотографий того лета стала Катя в облике ведьмы. Для неё пришлось построить целую декорацию. Началось всё с брошенной кем-то длинной жерди, которая случайно попалась нам на глаза. Её мы закрепили наклонно, приподняв над землёй, так, чтобы снимать на фоне неба над озером. Залезать туда Кате приходилось с моих плеч, потом непрерывно балансировать, но это мелочи. Ближе к нижнему концу навязали густой пучок тонких веток — ниже него потом легко отрезать и заретушировать в фотошопе. Верхний конец тоже легко ретушируется. Я притащил ещё пару вспышек с синхронизаторами, жена — мощный аккумуляторый фен. Несколько ночей мы ловили подходящую погоду и, наконец, поймали. Полная, абсолютно круглая луна очерчивала края облаков. Чёрные кроны деревьев обрамляли кадр снизу. И над ними, среди облаков, с развевающимися волосами, летела куда-то Катя верхом на метле. Естественно, в таком одеянии, в каком всегда и летают ведьмы в полнолуние по своим нечистым делам.
****
К третьему курсу Катя окончательно утвердилась и материально, и морально, и аморально тоже. Теперь её молодое тело уже могло позволить себе жаждать физической нагрузки, положенной в этом возрасте — и она, конечно, же, не могла и не должна была отказывать ему, любимому. В институте у них в это время продвигали, в качестве физкультуры, заморский вид спорта под названием "чирлидинг". В той интерпетации, в какой он дошёл до наших краёв, он оказался просто групповой акробатикой, памятной нам ещё по физкультурным парадам 1930-годов, если не раньше. Катя позанималась там немного, но с её характером одиночки не прижилась. К тому же там ей, с её ростом, светило место не звезды, взлетающей на вершину, а только столпа где-нибудь в основании пирамиды — что было тоже почётно,
курортный... нет, не роман