которым и скрывались торчащие брюки и готовая лопнуть ширинка. Я жутко смущался, каждый раз чувствуя, как касаюсь ее членом, но как-то я увидел, что она улыбается и подумал, что она либо ничего не замечает, либо ей это нравиться, поскольку выпито, уже немало алкоголя и неформальное общение на празднике всех расслабило.
Когда Тамара Иннокентьевна засобиралась домой, я вызвался ее провожать. Конечно, она отнекивалась, говорила, что прекрасно обойдется сама, без посторонней помощи. Потом все же уступила моим настойчивым порывам проводить, её до, её дома, и я вызвал такси. Мы ушли тихо из кафе, не прощаясь. Никому, до нас дела не было. Вечеринка была, уже в том состоянии, когда еще немного и люди начнут падать лицами в салат.
Боже, как колотилось сердце, когда я садился рядом с ней на заднее сиденье такси. Я чувствовал аромат ее духов, слышал ее дыхание, наши плечи соприкасались. Алкоголь делал свое дело и я, уже не хотел думать, ни о чем, кроме нее. Я понял, что такое может и не повториться, и взял Тамару Иннокентьевну, за руку. Она посмотрела на меня и, потянув меня, за руку к себе, прижала мою голову к своей груди, обняв меня обеими руками. Я думал, что сердце мое выпрыгнет, кровь ударила в голову и в член одновременно.
Дубленка на Тамаре Иннокентьевне была расстегнута, и лицо мое оказалось прямо в разрезе ее платья, между грудей. Я стал лизать ее кожу, одной рукой осторожно взял ее грудь и начал нежно поглаживать. Она гладила меня, по голове, потом положила свою руку поверх моей и сильно сжала, так что я довольно сильно сдавил ее грудь. Все... Больше голова моя не работала. За меня думал член.
Я освободил, ее грудь из чашки, бюстгальтера и целовал, щекотал языком, посасывал напрягшийся сосок. Прекратилось это быстро, беспардонно ворвавшимся в нашу негу голосом водителя…
— Приехали, голубки! Я чуть не закричал, от ощущения чего-то оторвавшегося внизу живота. Как, неужели все закончилось, почему мы так быстро приехали, нет-нет, мы должны ехать дальше, долго, бесконечно долго!
Тамара Иннокентьевна загадочно улыбалась. Я помог ей выйти, из такси и она, нетвердым шагом, пошла к своему подъезду. Я схватился, за последнюю соломинку, крикнув...
— Тамара Иннокентьевна! Подождите, я провожу Вас до квартиры! До квартиры... Подумалось мне, до квартиры, где вас ждут ваши дети, а, возможно и еще кто-то. Неужели на этом все закончится?
Она молча удалялась. Бросив смятую тысячную купюру водителю такси, я поспешил, за Тамарой Иннокентьевной.
Мы вошли в подъезд, и я набросился на нее как животное, прижав ее к стене. Я целовал ее в губы, облизывал щеки, терся всем лицом о шею, лез языком в ее рот. Как не странно, она отвечала на мои грубые ласки. Она сосала мой язык, терлась о него своим языком, гладила мою шею и руки, гулявшие по ее талии и груди. Вдруг она отстранилась и произнесла…
— Сумасшедший, перестань, остановись. Мы же в подъезде! Жильцы же услышат. Успокойся. Все, хватит. Пойдем ко мне Сережа, пойдем... Выпьешь чаю и ты успокоишься. Я решил, что это финиш. Приехали... Ей этого не нужно. Конечно, она зрелая, умудренная опытом женщина, которая всегда помнит о морали и принципах и не теряет трезвости размышлений. Мы поднялись на ее этаж, она вошла в квартиру, а я остался на пороге.
Ночевка в общаге(Наполненный спермой)