— Я... я не могу, — вырвалось у нее шепотом, почти неслышно.
Лиля лишь усмехнулась, будто это была забавная шутка.
— Все так говорят, дорогая. Особенно в начале. Мы видели, как ты кончала. Как ты наслаждалась.
Марина закрыла глаза. Вспышки прошлого вечера: грязные руки бомжей, их вонючие члены во рту, в пизде, в жопе... и это чудовищное, унизительное удовольствие, которое она испытала, особенно когда ее жопу растягивали... Стыд и возбуждение смешались в ней в ядовитый коктейль. Она ненавидела себя за это.
— Давайте... давайте сделаем по-другому, — собрав все силы, выдохнула Марина. Мозг лихорадочно искал выход, любую лазейку. — Я сама... я сама буду приводить своего клона к вам каждую субботу. Чтобы дома не заподозрили... чтобы не вызвали полицию. Вы же знаете, клоны на учете. Если вы согласны... я... я обещаю участвовать добровольно. В самых... самых грязных ваших извращениях. — Она почти плакала, произнося эти слова, но это был единственный шанс сбежать сейчас, сохранить видимость нормальной жизни хотя бы на неделю.
Лиля нахмурилась, задумалась.
— Хитро говоришь. Но какие гарантии, что твой клон не сбежит? Что ты не просто исчезнешь?
— У вас... у вас останется клон Киры! — выпалила Марина, цепляясь за соломинку. — Я... я уговорю ее! Пусть она включает его каждый день! Снимается для вас! А если она откажется... если она отключится... вам же не нужна просто кукла? Я уговорю ее! Честное слово!.
— Хитро говоришь, — Лиля наконец улыбнулась. — В этом что-то есть. Ладно, я согласна. Но в качестве гарантии... — она встала и подошла к металлическому шкафу в углу, —. ..я должна пометить твой клон. Своей меткой. Чтобы ты не подменила его. Согласна?
Марина замерла. Гарантия? Метка? Что она имеет в виду? Страх снова сжал сердце. Но выбора не было. Отказаться — значит признаться, что она не клон. А значит... что тогда? Что они с ней сделают? Мысли о родителях, о полиции, о позоре были невыносимы.
— С-согласна, — прошептала она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Лиля ушла и буквально через 5 минут вернулась с аппаратом для нанесения тату.
— Покажи мне свой копчик красавица, я тебя помечу.
Обнаженная Марина, дрожа всем телом, повернулась спиной к женщине и прогнула спинку, оттопыривая задницу. Она закрыла глаза, пытаясь не думать. Обнаженная, уязвимая, она чувствовала, как Лиля подходит сзади. Руки женщины коснулись ее маленьких упругих ягодиц.
— Хмм.... какая красивая поза, — промурлыкала Лиля. — Я тебя в ней теперь часто снимать буду на камеру.
Марина почувствовал легкое жжение, когда автоматический аппарат сам начала что-то рисовать на её копчике, чуть выше очаровательной попки. Иглы быстро-быстро двигались, вонзаясь в нежную кожу, оставляя за собой ощущение царапины и жжения.
Она сжала зубы, чтобы не закричать. Слезы, которые она сдерживала все это время, наконец, прорвались и потекли по щекам, впитываясь в бархат. Она не знала, что именно Лиля ей наносит! Какая метка? Что будет написано? Страх перед неизвестностью был мучительным. Она представляла себе что угодно: унизительное слово, мерзкий рисунок, клеймо рабыни... Мысли о том, как она теперь будет жить с этим на теле, как будет прятаться от родителей, от друзей-студентов в университете, как будет переодеваться в спортзале... Это был конец. Конец ее нормальной жизни. Она содрогнулась от всхлипа, тело напряглось под иглами.
Буквально через 10 минут всё было законченно, но для Марины это казалось вечностью.
— Все, готово, — Лиля отошла. — Вставай, посмотри.
Марина с трудом поднялась, чувствуя, как кожа на копчике натянута и горит. Она подошла к большому зеркалу в углу. Ее
ОСОБО ВАЖНОЕ ЗАДАНИЕ