Категории: 18 лет | Зрелые
Добавлен: 19.09.2025 в 04:50
1946 год. Не так давно окончилась война. Мой отец Степан Алексеевич Топорков руководил одним довольно крупным заводом в Ленинграде. И поскольку, я в его дела не вникал, для меня было полной неожиданностью немедленные сборы и отъезд, куда, я еще сам не знал. Было мне тогда восемнадцать лет. Все было настолько быстро, насколько, вы не можете себе представить. Утром мать разбудила меня раньше обычного, почти ничего не объясняя, сказала, чтобы я одевался, мы срочно уезжаем, из Ленинграда. По дороге заехали на вокзал за билетами, еще в пару незнакомых мне мест, и потом вернулись на вокзал. По дороге мать ничего мне не объясняла, да я и сам уже перестал задавать ей вопросы поняв, что что-то случилось нехорошее.
И вот мы в поезде на Красноярск, поезд тронулся и я заметил, как вздохнула мама, видно было, что камень упал с ее сердца. За те почти семеро суток езды, мама успела мне рассказать ту историю, что приключилась с отцом, и причину, по которой мы покинули Ленинград, а это была очередная чистка, как в 1937 году. Получалось следующее, меня нужно спрятать, на какое-то время в целях моей же безопасности. Для этого, отцом была заплачена некая сумма одному человеку, который организовывал подобного рода мероприятия, по укрытию нас с мамой, со стопроцентной гарантией, что нас не найдет «МГБ», на просторах нашей большой страны.
Вот мы ехали уже седьмые сутки туда, пока еще сами не знали куда, по прибытию в Красноярск, нас должен встретить человек, который, соблюдая все меры безопасности отправит нас дальше. Так и случилось, на вокзале нас встретил Борис Алексеевич, который не расставался с нами до конца дня, вечером поужинав в какой-то забегаловке, передвигались мы исключительно на городском транспорте, мы двинулись по заброшенной дороге в сторону, от Красноярска.
На улице похолодало, стемнело и было трудно различимо, куда мы двигаемся. Скажу честно, было жутко страшно, мать молчала, Борис Алексеевич, за все время нашего путешествия, а шли мы больше часа пешком, сказал всего десяток слов. Но неприятная тишина вскоре закончилась, мы подошли к маленькому домику стрелочника. Руки отваливались, кроме того мы тащили свои нехитрые пожитки в виде нескольких чемоданов. Зайдя в домик стрелочника, мы с мамой разом, рухнули на топчан, а Борис Алексеевич пошел шептаться, со стрелочником, мужиком заросшим щетиной и источавшим жуткий перегар. Прошло минут пять, и Борис Алексеевич покидает нас снабдив короткой инструкцией.
Через полчаса, мы уже встречаем паровоз, и чьи то мозолистые руки подхватывают нас, втягивая в рычаще-дребезжащее тело паровоза... Не буду описывать все наше путешествие, скажу только, что рано утром нас высадили на каком-то полустанке. Там нас уже ждал человек, с которым, уже я один добирался до места своего пребывания, там меня ждало слезное расставание с мамой, так было нужно и начало моего путешествия в мир, еще не открытый, для меня.
По дороге, я познакомился с водителем «Студебекера», это был парень лет тридцати, зовут Володей, работал, он водителем леспромхозе, машин там было всего десяток на сорок тысяч квадратных. Километров глухой тайги, за все время пути, он поведал мне, что едем в местечко Кривой Стан, там живет тетка Вали, со своей взрослой дочкой и девушкой лет восемнадцати, которая видимо, так-же как и я, тоже гостит, у тёти Вали, как он мне сказал.
Занимаются они в основном заготовкой пушнины, лекарственных трав и обслуживают геологов и охотников заезжающих к ним на постой. Ближайшее поселение, от них это, поселок куда мы приехали на паровозе и километров, верст как они говорят, пятьдесят, от Кривого Стана, еще
Наташа. Один из рабочих дней.