они крайне скептически отнеслись к нашему плану. Наконец мы вернулись в кабинет директора, где после долгих и порой жарких дебатов он посмотрел на своих коллег из других ветвей власти и сказал: - Если кто-то еще не готов реализовать другое решение в течение следующего часа, давайте прекратим разговоры и начнем действовать.
Было очевидно, что остальные были недовольны, но у них действительно не было других вариантов. После окончания встречи директор подошел ко мне с Эстер и тихо сказал: - Я надеюсь, вы знаете, что делаете, ради всех нас.
Мне нечего было сказать, поэтому я просто кивнул, и директор, похоже, согласился с этим. Он жестом подозвал нас. – Хорошо. Раз вы двое так далеко зашли на этой лошади, то заслуживаете того, чтобы довести дело до конца. Пойдемте со мной.
С этими словами он повел нас на крышу здания, где нас ждал вертолет с работающими на холостом ходу двигателями. Мы поднялись на борт, и вертолет немедленно взлетел. Я никогда раньше не летал на вертолете, и мне это показалось довольно неприятным, но Эстер это нисколько не смутило. Это еще раз напомнило мне, как мало я о ней знал.
Через несколько минут я выглянул в окно и увидел безошибочно узнаваемые очертания нашего пункта назначения - Пентагона. Эта неделя, безусловно, была для меня эпохой открытий. Я никогда раньше не был в Пентагоне. Довольно скоро мы приземлились на одной из вертолетных площадок, и нас сразу же сопроводили вглубь командного центра вооруженных сил США. Вооруженный охранник ждал у неприметной двери, и когда мы подошли, он открыл ее и жестом пригласил нас внутрь.
Комната, в которую мы вошли, представляла собой длинный прямоугольник. Большую часть центра занимал большой овальный стол. Сиденья были расставлены так, чтобы смотреть на огромный монитор с плоским экраном, занимавший всю стену в дальнем конце комнаты. За столом сидело больше генералов, адмиралов и других высокопоставленных чиновников, чем я когда-либо видел в своей жизни.
Нас с Эстер усадили на один из стульев, стоявших вдоль боковых стен. В другом конце комнаты я заметил начальника, который отправил меня в Ок-Ридж. Он быстро отвел взгляд, когда увидел, что я смотрю на него. Через несколько минут свет был приглушен, и все повернулись к огромному плоскому экрану. Сначала свет исходил только от двух табло с указанием времени в нижней части экрана. На одном был показан Вашингтон, округ Колумбия, а на другом - Тель-Авив. - В Израиле уже почти полночь, - встревоженно прошептала Эстер.
Внезапно на большом экране появился вид земли, открывшийся глазами богов, но я не мог понять, что я вижу. Затем экран моргнул, и внезапно снова появился тот же вид, на этот раз с "нормальной" ориентацией с севера на юг. Я мог видеть линию огней, которая, казалось, очерчивала берега океана, а также скопления огней из других городов. Затем на экране появились линии, обозначающие национальные границы, а вокруг крупных городов появились круги и названия. Я понял, что смотрю вниз со спутника на ночной вид всего Ближнего Востока.
Внезапно экран увеличился, а затем еще больше. Теперь все, что я мог видеть, - это огни маленького городка в пустыне и проходящее мимо него шоссе. Подпись гласила: "Димона". - Слишком близко, - произнес чей-то голос, и затем мне показалось, что мы поднимаемся в атмосферу. Теперь я мог видеть побережье Средиземного моря в северо-западном углу экрана и темную область на востоке. - Это Мертвое море, - прошептала мне Эстер, указывая на экран.
— Еще немного, пожалуйста, - сказал голос, и внезапно мы смогли увидеть весь Израиль и
Училка