стоит — начал я, встав со стула, и аккуратно двигаясь по кабинету, как яхта по Средиземному морю, маневрируя рюкзаки, следил за комплексной работой.
Не скрою, часто я наблюдал, за девичьими прелестями, на которых они сидели. На прекрасные линии под юбками, которые маняще открывали простор для глубоких и страстных фантазий и мешали мне.
Сев обратно за стол, я мученически преодолевал свое нервное возбуждение. Казалось, будто все эти несносные девчонки специально манили меня.
Настя делала необычные и ритмичные движения карандашом во рту. Её голубые ясные очи часто поглядывали на меня. Прорезь её прекрасной белой блузке открывало мне немного тайны. Это был симпатичный красный лифчик, который так и хотелось снять, аккуратно расстёгивая бретельки, лаская ртом бархатную кожу.
Милана вертелась своей задницей и всячески управляла моим вострым взглядом, который подобно взгляду тигра, падал на их прекрасные филейные части, сокрытые нежной тайной, от клубящийся страстью и любовью в моих штанах.
Соня, словно специально, не замечала, как сквозняк, подобно моему духу, аккуратными, почти гусарскими, ловкими движениями, прикасался хитрой рукой по ножке, все выше и выше двигаясь прямо под манящую чёрную юбку, в самые чувствительные любовные места.
Пока они делали задания, я начал представлять, как какая-нибудь Милана, с острым, эротическим, почти кошачьим взглядом, остаётся одна в кабинете.
Как я нежно подхожу к ней и хвалю за ответы, как кладу руки на её нежные девичьи плечики, как чувствую, что я приближаюсь к тому самому, чудесному моменту, когда я могу ощущать как зарево плоти проносится в моих чреслах и я ощущаю, как сквозь ткань трусов скользит моя страсть.
Я аккуратно поднимаю Милану из-за стола, закрыв при этом дверь и веду в свой уголок, где я складываю вещи, прикрытым огромным шкафом. Сладко начинаю целовать и ласкать.
— Павел Сергеевич... Я... Я боюсь...
— Ну же, Миланочка не стыдись своих желаний. Тебе понравится.. Боже.. Какая же ты
— Какая — спрашивала радостная брюнетка, в черной юбке на молнии и уже снимаемой, мною, блузке, подобно обертки от шоколада.
— Изящная... У нас с тобой всего тридцать минут, крошка.. Давай насладимся этим моментом — сказал я, ловко сняв синюю блузку, оставив её в юбке и белом лифчике.
Её свежепахнующие колготки телесного цвета доходят выше юбочки, но ниже пупка и я аккуратно слюнявлю её рот, спотыкаясь языком и падаю, лобызая ртом её бархатную белую кожу, снимая торопливо ремень своих штанов, которые волшебно спадывают ради неё, оставляя меня в белых боксерах, которые гордо отпирают мою реакцию, заставляя буквально дрожать Милану.
— Павел Сергеевич...
— Что золотко мое — говорю я, поглаживая по волосам, струящимся до её плечиков одной рукой, а другой, проходя по камешкам её позвонков, доходя до попы, сжимая по-хозяйски её упругую филейную часть, ощущая как крайняя плоть головки вот вот уже выйдет и оставит только бурлящий котел любви.
— Я боюсь — скажет Милана и раззадорит меня.
Я галатно поцелую её и сняв с себя трусы, останусь ради неё голый, взяв аккуратно хлипкую ручку и положу её прямо на возвышающуюся красную гору, которую заставлю поцеловать и извержением вулкана, белой магмой плесну прямо на её мягкие, пухлые красные губки, водя своим телом по её рту, словно кистью, рисуя самый живой сюжет.
Я окунусь в её тело головой и резко сниму юбку. Стяну аккуратно колготки и зубами оставлю её без розовых трусов.
Мелкие кустики киски будут политы слюной моего языка, который взъерошит её самую чудесную часть. Я буду слышать её стоны, дребезжание сердца, пот, который будет течь по нашим генеталиям.
Рядом стоящее зеркало, как во время съемки самых сильных драматических фильмов зафиксирует ловкие движения моих
Секс на высоте