стоит — начал я, встав со стула, и аккуратно двигаясь по кабинету, как яхта по Средиземному морю, маневрируя рюкзаки, следил за комплексной работой.
Не скрою, часто я наблюдал, за девичьими прелестями, на которых они сидели. На прекрасные линии под юбками, которые маняще открывали простор для глубоких и страстных фантазий и мешали мне.
Сев обратно за стол, я мученически преодолевал свое нервное возбуждение. Казалось, будто все эти несносные девчонки специально манили меня.
Настя делала необычные и ритмичные движения карандашом во рту. Её голубые ясные очи часто поглядывали на меня. Прорезь её прекрасной белой блузке открывало мне немного тайны. Это был симпатичный красный лифчик, который так и хотелось снять, аккуратно расстёгивая бретельки, лаская ртом бархатную кожу.
Милана вертелась своей задницей и всячески управляла моим вострым взглядом, который подобно взгляду тигра, падал на их прекрасные филейные части, сокрытые нежной тайной, от клубящийся страстью и любовью в моих штанах.
Соня, словно специально, не замечала, как сквозняк, подобно моему духу, аккуратными, почти гусарскими, ловкими движениями, прикасался хитрой рукой по ножке, все выше и выше двигаясь прямо под манящую чёрную юбку, в самые чувствительные любовные места.
Пока они делали задания, я начал представлять, как какая-нибудь Милана, с острым, эротическим, почти кошачьим взглядом, остаётся одна в кабинете.
Как я нежно подхожу к ней и хвалю за ответы, как кладу руки на её нежные девичьи плечики, как чувствую, что я приближаюсь к тому самому, чудесному моменту, когда я могу ощущать как зарево плоти проносится в моих чреслах и я ощущаю, как сквозь ткань трусов скользит моя страсть.
Я аккуратно поднимаю Милану из-за стола, закрыв при этом дверь и веду в свой уголок, где я складываю вещи, прикрытым огромным шкафом. Сладко начинаю целовать и ласкать.
— Павел Сергеевич... Я... Я боюсь...
— Ну же, Миланочка не стыдись своих желаний. Тебе понравится.. Боже.. Какая же ты
— Какая — спрашивала радостная брюнетка, в черной юбке на молнии и уже снимаемой, мною, блузке, подобно обертки от шоколада.
— Изящная... У нас с тобой всего тридцать минут, крошка.. Давай насладимся этим моментом — сказал я, ловко сняв синюю блузку, оставив её в юбке и белом лифчике.
Её свежепахнующие колготки телесного цвета доходят выше юбочки, но ниже пупка и я аккуратно слюнявлю её рот, спотыкаясь языком и падаю, лобызая ртом её бархатную белую кожу, снимая торопливо ремень своих штанов, которые волшебно спадывают ради неё, оставляя меня в белых боксерах, которые гордо отпирают мою реакцию, заставляя буквально дрожать Милану.
— Павел Сергеевич...
— Что золотко мое — говорю я, поглаживая по волосам, струящимся до её плечиков одной рукой, а другой, проходя по камешкам её позвонков, доходя до попы, сжимая по-хозяйски её упругую филейную часть, ощущая как крайняя плоть головки вот вот уже выйдет и оставит только бурлящий котел любви.
— Я боюсь — скажет Милана и раззадорит меня.
Я галатно поцелую её и сняв с себя трусы, останусь ради неё голый, взяв аккуратно хлипкую ручку и положу её прямо на возвышающуюся красную гору, которую заставлю поцеловать и извержением вулкана, белой магмой плесну прямо на её мягкие, пухлые красные губки, водя своим телом по её рту, словно кистью, рисуя самый живой сюжет.
Я окунусь в её тело головой и резко сниму юбку. Стяну аккуратно колготки и зубами оставлю её без розовых трусов.
Мелкие кустики киски будут политы слюной моего языка, который взъерошит её самую чудесную часть. Я буду слышать её стоны, дребезжание сердца, пот, который будет течь по нашим генеталиям.
Рядом стоящее зеркало, как во время съемки самых сильных драматических фильмов зафиксирует ловкие движения моих
Молодой специалист