Уже через секунду, я поставлю Милану на парту, смотрящими обнажёнными и пылкими бёдрами наверх и аккуратно буду манипулировать ею. Наше дыхания переплететься и части тел сольются и будут фонтанировать.
Её тягучий, девичий голос будет сладкой истомой гулять по моим ушным раковинам, а её покатые упругие бедра, будут стучать об мой пах.
Любовные звуки, глухие удары кожа об кожу, моя горячая рука, которая будет зажимать подобно прищепки, её ласковую грудь, все это горячей испариной будет выходить из наших сердец, кричать об эмоциях.
Затем, я передвину её спиной ко мне, и буду входить в неё, все чаще т чаще, ощущая её ураганный пульс, спертой дыхание, аромат её духов и вибрирующие, сочные половые губы, которые подобно мякоти персика, сдавливали мой крепкий и каменный член, будут напирать и умащивать меня.
Я буду все резче и резче входить в Милану, ускоряясь, доберусь до самой сути, и мужской энергией буду поглощать неопытную девушку, порывистым диким огнем, пока не сожму Милану таким калачиком, такой геометрической фигурой, треугольником, пока не войду в Милану так глубоко, как это только возможно.
А после, когда облака снова будут светиться и мокрые от пота наши тела разомкнутся, я стану ласкать Милану, целовать в шею и помогать одеваться ей.
Салфеткой я промокну свое хозяйство, помогу ей, поцелую, шлепну по ягодицам и быстро натяну трусы со штанами, ловко накину на нее блузку, сорванную в порыве страсти, надену на неё трусики, колготки и чёрную юбку, застягну ползунок, а затем скажу :
— Ты была невероятна.
Милана будет дрожать и с её глаз, наконец то, сойдёт пелена страха и рефлекторно, как миллион лет назад, как рыбка, подплывёт чувство невероятной эйфории и любви, в сердце понесется музыкальная симфония, а мысли, подобно тараканам во время дезинсекции, испаряться, кроме одной. Любовь.
Чёрные волосы её будет носить ветер, а её искренняя улыбка, подобно заряду молнии, не сойдёт до конца дня, пока она снова не разденется не помоется и не добежит сладкими ножками, прямо туда, в кровать и не перенесеться снова в чащу сладкого воспоминания, когда мои губы, подобно бабочке, не подлетят к самым чувственным местам девушки и не воспылают бешеной женской энергии.
Затем, я снова перенесусь сюда, в реальность, где кроме ощущений мокрых мыслей в штанах, не будут чувствовать ничего.
Я пройдусь и замечу, что не буду чуять к этим юнцам, ничего кроме, пожалуй дикой зависти к их молодости и времени на новые и великие свершения.
Татьяна. 12-ая часть. Беседа.