сползал, беспробудно храпел на переднем сидении. Дядя Саша сел за руль и всю дорогу молился только об одном: чтобы их сейчас не тормознули гаишники.
Естественно, именно это и случилось — ведь сказка наша не из тех, в которых происходят чудеса. Водителем дядя Саша был не очень опытным, потому и не ездил обычно в такую даль. Ночью, на чужой машине, после такого стресса — его неуверенная манера езды никак не могла укрыться от намётанного глаза. Свисток, полосатая палка… Голые девичьи пятки на стекле немедленно усугубили их интерес. А густой перегар, хлынувший из машины, не оставлял сомнений — нарушитель им попался на сей раз жирный, на всю катушку.
Но сколько ни дул в трубочку дядя Саша, прибор упорно показывал ровно ноль. Гаишники даже подумали, что он сломан, и немедленно протестировали его сами — нет, исправен. А к дяде Мише у них претензий не было — он же только пассажир, и даже пристёгнут по всем правилам.
Правá? Естественно, свои права дядя Саша оставил дома. Гаишники оживились. Кто владелец машины? Да вот же он, выпивши. Документы на машину? Дядя Саша долго копался в бардачке и за солнечной шторкой, наконец, нашёл их, но было совершенно очевидно, что за рулём этой машины он впервые и без ведома владельца. А не совершает ли дядя Саша угон, пользуясь беспомощным состоянием дяди Миши?
Тем временем подъехал уже и патрульный экипаж, и вопросов у него возникло намного больше, чем одно лишь соблюдение ПДД. Та-ак, двое взрослых мужчин, один в состоянии опьянения, другой босой и бормочет что-то невразумительное. А это что за женщина на заднем сиденье? Почему она у вас, эээ… не одетая? Несовершеннолетняя? Ну-ка, ну-ка… И вы утверждаете, что вы её в больницу везёте? Да, видим — кипятком обварилась, наверное? Что-что, говорите, её чуть было уж не проглотил? Гражданин, а вы точно сегодня ничего не употребляли? Сержант, дайте-ка ему трубочку ещё раз. Нда, значит, не алкоголь. Проедемте с нами, гражданин. Да, и второго тоже в нашу машину, конечно. И несовершеннолетнюю тоже. Там разберёмся, кто с кем какие действия совершал.
Маша с трудом выбралась из "Нивы" и под подозрительными взглядами — не столько относительно её одеяния, сколько относительно её хромоты — кое-как доковыляла до задней стороны УАЗика, где было отделение для задержанных. Туда же втолкнули дядю Сашу, хоть он и не сопротивлялся, и кое-как запихнули дядю Мишу.
В отделении в райцентре сонный дежурный был не сильно рад, когда патрульные привезли к нему, на ночь глядя, троих задержанных. Но, увидев их состав, оживился: дело явно попахивало главой 18 УК, сразу всеми её ст.ст. 131–135 — не одной, так другой. С отягчающими. И при этом дело совершенно ясное, тут и раскрывать ничего не надо.
— Этих двоих оставьте в обезьяннике. Что у них там при себе? Острое, колюще-режущее… Так, принадлежности для рыбалки, шнурки, пояса — всё изъять и в протокол занести.
— А с несовершеннолетней что? Видишь, ошпаренная как будто? Ноги особенно.
— Да ясное ж дело, мужики в баньку затащили, а она там и обварилась по неосторожности. В больницу её, освидетельствовать на предмет признаков преступления.
— Какая, к чёртовой матери, больница? Нет там сейчас никого, у нас полтора врача на весь район.
— Верно, нечего зря кататься. У нас и так бензина в обрез. Пусть до утра тут посидит.
— Посидит, не развалится.
— Тогда этих двоих в дальнюю, а её сюда, чтобы у меня на виду была. Вдруг ещё чего-нибудь учудить с собой вздумает.
В холодной клетке из арматурных прутьев, с бетонным полом, голая Маша
би опыт