утренним одеждам, мы не привыкли скрывать очевидные вещи. И не считаем естественные желания извращениями, - Ника повернулась к сыну и кокетливо улыбнулась. – Кто помогает нашему Ангелочку с утренней эрекцией?
— Мама помогает, - мальчик опустил взгляд и тоже начал краснеть. Слава одарил его завистливым взглядом.
— Это естественная реакция организма, и я помогаю самым естественным образом. Пока он не завёл себе девушку.
— Ну-у-у… О таком не принято говорить, - пробормотала Нелли, медленно опуская руки, но жена не стала замечать свою небольшую победу.
— Я и не говорю своим друзьям и знакомым. Кто-то не поймёт, а самые лицемерные - осудят. Просто подумала, что раз вы такие же, как и мы, можно быть более… откровенными. Поделиться своими…
— Что значит – такие же? Ты намекаешь… - насторожилась женщина. Её муж поднял взгляд к небу, нагло ухмыляясь. Похоже, он обрадовалсяя, что тайна его семьи раскрыта. Злорадствует? Лицо Славы удивлённо вытянулось, и он испуганно посмотрел на мать.
— Я не намекаю. Я прямо говорю, - Ника пожала плечами с показным равнодушием. – Что ты близка с сыном как женщина. Ваши взгляды, касания… Это очевидно для каждого, кто познал счастье настоящей семейной близости.
— Но… Но-о-о… Так получилось… - не только щёки, всё лицо Нелли заливалось румянцем.
— Прекрасно получилось! Ангелочек, ты счастлив, что мама помогает тебе?
— Милый, ты не против, что я помогаю сыну? Тебе нравится? – жена обернулась ко мне.
Я её вспомнил вчерашние инструкции Ангелу, и решил их использовать.
— Это очень сексуально выглядит, - изображать смущение было не трудно. Говорить о таком с посторонними, да ещё когда рядом сидит жена, с голой грудью… Очень строгая жена. – Смотреть на любимую женщину со стороны, когда она с нашим сыном… И ещё… Моей жене очень нравится анальный секс, а я не большой поклонник. Извините за подробности. Мальчик прекрасно справляется, делая приятное нам всем.
— Да, можно было без подробностей, - Ника нахмурилась, но я понял, что она довольна моей самодеятельностью. – Хотя, ты правильно сказал. Я же сама хотела откровенности. Здесь уже трудно определить рамки. Ну, спрашивать у Славика нет смысла – у него на лице всё написано. Геннадий, похоже тебя что-то не устраивает?
— Э-э-э… Меня? – тот не ожидал, что его привлекут к такому разговору.
Наивный! Сейчас моя Доминика вас всех вывернет наизнанку… И вы ей ещё благодарны будете!
— Да, я помню наш вчерашний разговор, - и сегодняшнюю информацию, полученную от сына. – Осмелюсь предположить, что ты пришёл уже в сложившиеся отношения и не смог их изменить.
— Ну-у-у… В каком-то смысле…
— И не смог их принять?
Геннадий закашлялся.
— Я понимаю, он её сын… И мой, тоже… То, что ты говоришь… Мне кажется, это не совсем… правильно.
— Хорошо, поговорим о моей семье, - Ника благосклонно кивнула, словно приносила жертву. – Мой сексуально неудовлетворённый мальчик кидается на первую попавшуюся дырку. Подхватывает нехорошую болезнь, или нечаянно её обрюхатит, или нарвётся на её любовника, который изобьёт или убьёт обоих? Это правильно? Я начинаю искать секс на стороне, изменяю мужу или нарываюсь на какого-то маньяка. Что в этом правильного? Сейчас - мы все счастливы и любим друг друга…
— Я понимаю всё это, но… - он замолчал, все тоже продолжали молчать, возлагая на Гену бремя продолжить фразу. – Я не знаю!
— Ты готов сделать несчастными самых близких и любимых людей, и не знаешь почему? – Ника пожала плечами. – Они делают это в твоём присутствии?
Эфир