вдруг ему это ещё и понравится? Хотя, конечно, нет, такое он за собой не замечал, но это пока. А потом, полностью преобразившись, мало ли на что может повлиять новый гормональный фон? Вдруг из умеренного мазохиста он превратится в жуткую, разнузданную садистку, и что тогда? Останется лишь нырять головой в Бездонный колодец.
Кстати... Он только сейчас сообразил, что нынешние скачки проходят по внешнему периметру вокруг всего пансиона. А, следовательно, и мимо заваленного камнями и замороженного под слоём снега и льда Бездонного колодца. Заморожен-то он заморожен, но вдруг, чем чёрт не шутит в предновогоднюю ночь, кто-нибудь из всадников Апокалипсиса случайно возьмёт, да и свернёт с пути истинного и налетит на запретную наледь...
"Как по наледи, курвы-нелюди, двух зэ-ка вели на расстрел..." - подсунуло ему тут же услужливое подсознание строчку из какой-то полублатной песенки. "Сплюнь, дурак, осадил он самого себя. Ты ведь в скачках точно не участвуешь. Тебя милфа на версту к ним не подпустит. Тем более что Стеша там заявлена. То-то они обе - и Стеша, и милфа так скоро туда ускакали. Кажется, готовится какая-то очередная веселуха. Но какая? Вот бы узнать... А почему, собственно, и не узнать? - спросил себя Москвич, внутренне холодея от внезапно накатившего отчаяния смертника, которому уже нечего терять. А вот прям сейчас пойдём и узнаем!
— Пацаны, - сказал он тихо, но, несмотря на это, все разом перестали говорить и улыбаться. - Время приближается к одиннадцати. Вот-вот начнутся скачки... Пойдём, посмотрим?
Элла первой поднялась, и сосредоточенно кивнув ему, подошла тихонько к дверям в общий зал столовой. За ней последовали остальные заговорщики.
А в зале, как и в прошлом году в этот вечер, царило самое бесшабашное веселье. На которое только и были способны измученные суровой дисциплиной и нечеловеческими нагрузками, молодые ведьмы, дорвавшиеся, наконец, до отдыха. Причём веселье это уже вырвалось в морозную новогоднюю ночь, на террасу перед столовой, где уже вовсю грохотали, свистели и крутились салюты и фонтаны разноцветных огней, вспыхивали и лопались радужными искрами огненные шары, взмывали в черное непроглядное небо плазменные драконы и какие-то диковинные птицы.
Шла весёлая делёжка скаковых «лошадок», которым в этот раз предстояло везти сани. Разумеется все предварительные договорённости кто на ком поедет, летели ко всем чертям. Новогодние скачки шли за право называться Ведьмой года, и единственным правилом было – никаких правил! Дозволено всё! Всё ради победы. Разумеется, без убийств и членовредительств.
И потому наряжённых в лошадей парней ведьмочки пленили следующим образом. Шаман достался Пульхерии, и никто даже не посмел оспорить её право на этого мрачного скакуна. Запряжённого в сани Змея взнуздала пресветлая Стеша, чем вызвала удивлённое восхищение всей светлой половины пансиона. На её победу ставки тут же взлетели до уровня сто к одному золотому пентаклю. И из тёмных лишь самые отчаянные решались принять такую ставку. Но и такие находились, хотя и предпочитали сохранять инкогнито.
Магу почти сразу оприходовала Акулина, решившая, видимо, отыграться за прошлогодний проигрыш. Разумное решение – подумали многие в тот момент – Мага выглядел как качок, да и был по сути таковым – тренированный боец, комок мышц и никакой рефлексии. Идеальная лошадка для идеальной наездницы. Вот только хватит ли стратегического мышления у Акулины для такой сложной скачки? Многие дамы сомневались на этот счёт...
Бублик достался Маре – ближайшей Стешиной подруге, и, как считали многие, её возможной «преемнице» на посту неформальной лидерши светлых. Хотя насчёт лидерства среди светлых ведьм никакого единодушия не наблюдалось даже близко. После ухода Стефании начиналась внутривидовая борьба, как известно самая жестокая...
Первый оральный секс