снова разгорается возбуждение. Я начал пытаться двигать языком, облизывая кожу яиц вместе с волосами. Слюна лилась рекой — организм пытался смыть волосы, но они всё равно липли, путались, раздражали. Но я терпел. Потому что наша дружба ценнее моего дискомфорта. И я должен уметь ласкать его целиком.
«А-а-а!.. Вот так!.. Да!..» — внезапно вскрикнул он от удовольствия. — «Продолжай!.. Не останавливайся!»
Я был обездвижен. Голова была запрокинута назад, лицо прижато к его промежности снизу. Подбородок — между толстенных ног. Перед глазами — только нижняя часть его огромного белого живота, мягкая, дрожащая, и член, лежащий прямо на моём лице, тёплый, влажный, пульсирующий. Ничего больше я не видел — ни неба, ни кустов, ни улицы. Только тело мужчины, которое я обслуживаю. Потому, что язык у меня продолжал работать и незримо облизывал этот кожаный мешок, раздирающий мне рот. И в этом было что-то особенно унизительное — и особенно правильное.
«Оооох!!! Вот ты даёшь! Ну всё, всё... Отпускай! А теперь оближи! Слишком наслюнявил... Вооот... Хороший педик!» - когда я обсосал мошонку досуха, он даже отодвинул меня от своих яиц, чтобы удивлённо посмотреть мне в глаза, будто не верил происходящему... И это его изумление мне стало так приятно, что я испытал очередной приступ горячей благодарности за эту похвалу!
Потом он вернул член в мой рот.
«Ну, держись, пидор... Сейчас получишь вафлю...»
Я сосал с новой силой, понимая, что мой взрослый друг скоро испытает оргазм! Уже не пытаясь сдерживать неприличное мокрое чавканье и хлюпанье своего слюнявого рта. Только краем сознания надеясь, что такие громкие звуки не услышит кто-нибудь снаружи! Я постепенно принимал правила нашей тайной игры — дядя Игорь пользуется моим ртом для своего удовольствия, а я даю ему пользоваться мной, потому что он помогает мне попробовать в реальной жизни то, о чём я так мечтал. Просто я боялся сам найти этот опыт... И, скорее всего, так бы и теребил свою письку под одеялом, разглядывая плоские картинки...
А ещё дядя Игорь настолько явно показывал, какое мощное удовольствие он от меня получает, что его нечленораздельный рык, вперемешку с обидными оскорблениями, звучал в моей голове, как самая тёплая похвала учителя за идеально выполненную контрольную. От его матюков во мне разливалось воодушевление, почти радость. Я ведь угодил ему! Я справился! Как же здорово, что я спалился в автобусе именно дяде Игорю! Я теперь — его хуесос, и он хочет дружить со мной! Эта мысль перекрывала стыд, усталость, даже лёгкое отвращение к волосатой мошонке и обильной липкой слизи... Я чувствовал себя нужным, важным, особенным. И это чувство было сильнее всего.
И через несколько минут он задрожал и, держа мою голову неподвижно, стал сам тыкать членом мне в рот!
«Глотай, сука! Всё глотай!»
Сперма хлынула — горячая, густая, с резким, почти металлическим привкусом. Первая струя ударила в горло, вторая — в язык, третья — заполнила рот до краёв. Я сглотнул. Потом ещё раз. И ещё. Всё. Ни капли не выплюнул.
Член он вытащил из моего рта не сразу... Он держал мою голову на нём до тех пор, пока эрекция не уменьшилась настолько, что я смог принять в себя весь его обмягший орган и упёрся губами и носом в его лобковые заросли. И тогда он ещё какое-то время прижимал меня к себе, сыто и шумно отдуваясь... А я просто легонько гладил языком этот, уже совсем мягкий, подрагивающий, такой уютный предмет, млея от того, как я хорошо сегодня справился со своей задачей...
«Какой же ты славный хуесос, Алёшка!» — устало сказал он, поглаживая меня по голове.
Остаться друзьями