в спальню, постель была ещё не заправлена. Он начал целовать её — жадно, губы в губы, засовывал руку под халат — ткань соскользнула, открыв тело: полные груди с тёмными сосками, животик с складочками, и... на ней были те красные стринги, которые я когда-то нашёл в шкафу — кружевные, облегающие, подчёркивающие круглую задницу. Я засунул руку в трусы и там было гладко — ни волоска, киска бритая, губы гладкие, уже влажные.
— Ты чего так подготовилась для меня? Побрила там, и трусы такие красивые одела… — выдохнул я, пальцы скользнули по гладкой коже, раздвинули губы, нащупали клитор.
— Да знаю, что некоторые мужчины предпочитают, чтобы там было гладко... А тебе как нравится больше? А трусики много лет назад куплены были, дед любил, когда я их надевала… — ответила она, дыша тяжело, а её рука сжала мой член, дроча медленно.
— Ба, мне твоя дырочка и с волосами, и без нравится, не надо из-за меня заморачиваться, а трусики да, сексуальные… — сказал я, стягивая их вниз, открывая вид: гладкая, как у девчонки, губы розовые, уже блестящие от сока.Поначалу я просто хотел побыстрее её трахнуть — войти резко, кончить внутри, почувствовать сжатие, — но при виде её лысенькой писечки мне захотелось её лизать и целовать, сказать так, отблагодарить за старание.
Она легла на спину, раздвинула ноги — я тут же припал головой к её пизде и начал аккуратно лизать вокруг губ — языком скользя по гладкой коже, пробуя солоноватый сок, мускусный, зрелый, который стекал по языку.
Посасывал клитор — взял в рот, крутил языком, посасывая нежно, потом сильнее, чувствуя, как он твердеет. Не забывая о пальцах — засунул один внутрь, потом два, двигая ими, задевая стенки, которые пульсировали. Она была такой мокрой — сок тёк по моему подбородку, смачивая простыню.
— Я думала, ты хочешь меня побыстрее... — сказала бабушка сквозь стоны, её тело извивалось, руки запутались в моих волосах, прижимая голову ближе.
— Я как увидел твою дырочку лысую, захотелось сделать тебе приятное ртом, а войти в тебя и кончить я всегда успею... — ответил я, отрываясь на миг, и снова нырнул — лизал губы, проникал языком внутрь. Пальцы двигались ритмично — взад-вперёд, кружа внутри, задевая точку, которая заставляла её стонать громче: "Ой... Сашенька... да... глубже... соси его , целуй меня там. .. ой, как хорошо!" Её бёдра сжимали мою голову, тело выгнулось дугой, соски торчали твёрдыми, груди колыхались от дрожи. Минут через 10 она начала стонать и извиваться сильнее — "Да... кончаю... ой, милый, ой как хорошо, как приятно!" — и кончила, содрогаясь всем телом, сок брызнул на мой язык, стенки сжали пальцы, она прижимала мою голову руками и ногами, крича тихо, чтобы соседи не услышали. Я пил её сок, слизывая каждую каплю, пока она не обмякла, дыша тяжело, лицо счастливое, щёки красные.Я же довольный со стояком — член пульсировал, готовый лопнуть, — и потным лицом смотрел на счастливое лицо бабки, её глаза блестели от слёз удовольствия.
— Теперь тебе пора кончить… Только Саш, не знаю, как сказать... Деду я редко давала, мне больно было всегда, а ему хотелось и... ну... если хочешь, можешь меня в попу трахнуть... Если не брезгуешь туда... Я хочу, чтобы ты всё попробовал со мной, — прошептала она, краснея, но в глазах мелькнуло возбуждение (на самом деле, Зина тоже сыграла свою роль — когда говорила, что в жопу ему даст, если попросит, почему-то Галина хотела быть первой; она не знала, что он уже не
Любовь и смерть Медузы Горгоны