Я упиралась как могла, настаивая что это должно быть очень больно и совершенно для меня неприемлемо. Но новые Эпл Вотч, просто невероятного, розового цвета, растопили мне сердце. Тем же вечером, как мне было велено, я не ужинала и сама, с горем пополам, почистила для мужчины свою бедную попочку.
Мама всю эту ночь заседала в избирательном штабе, а я, сгорая от стыда, пила вино с её мужем в их супружеской постели.
Понимая что стою на краю, я очень хотела убежать, но так и не смогла. Не знаю что там мне помешало больше, модные розовые часики на запястье или сладко ноющая тяжесть внизу моего животика?
Я осталась и осушив второй бокал вина, позволила первому в моей жизни мужчине стянуть с меня трусики, стыдливо развела перед ним ножки и разрешая ему себя вылизать, убрала наконец ладошку от своей ещё пока пушистой прелести.
Ох, скажу Вам – это было нечто!
Мой стыд, усыплённый вином, очень быстро отступил и пробуждающееся либидо со всей страстью приняло эти ласки. Умелый, волнующе усердный язык, стремящийся во внутрь и превосходно смазанные гелем и моими выделениями пальцы, настырно и деликатно растягивающие моё нетронутое, девственное колечко.
Это было так странно, тревожно, чуть больно и очень волнительно. Впервые нечто оказалось в моей попе и признаюсь, мне было страшно. Но вооружённый латексными перчатками, гель смазкой и специальным маслом, опытный в таких делах Вениамин, довольно быстро справился с моим смущением, начальным дискомфортом и разработал пальцами мою тугую юную дырочку до удобных ему размеров. Его не толстому, но длинному отростку должно было быть вполне себе хорошо.
Не давая и опомниться, мамин мужчина подложил мне под бёдра подушку, закинул мои стройные ножки себе на плечи и очень ловко заправил головку члена в отчаянно сокращающуюся узенькую дырочку.
Она сопротивлялась не долго, всего пару секунд, после чего я испуганно застонала, ощущая всем своим существом как этот наглый «уж», по миллиметру в меня заползает.
— Ах, мамочка, . .. больно!
Я болезненно поморщилась и ухватила партнёра за руки, он на время замер, нежно целуя мою лодыжку и со знанием дела стимулируя большим пальцем мою дикую бусину.
Лицо любовника выражало спокойствие, он, маленькими фрикциями, поступательно, продолжал проникать всё глубже. Я, до белых костяшек сжимала его руки и часто-часто дышала ртом, на мои глаза навернулись слёзки.
— Вениамин Альбертович, . .. может достаточно и на половину?. .. Пожалуйста.
— На половину, деточка, это чёрные часики и предыдущего поколения, а твои, это только до конца. .. Потерпи, осталось не так много.
Извлекая из моей несчастной попочки свою упругую палку, беспощадный покупатель поливал её маслом и задвигал снова, пропихиваясь всё дальше, он вылизывал мои ножки и сжимал ладонью грудь, заставляя меня тихо плакать.
Мука, от этого бесконечно долгого проникновения не могла длиться вечно, яйца любовника победно шлёпнулись о мои булочки и довольный содеянным соблазнитель, одобрительно погладил мой животик рукой.
— Ну вот и всё, милая, . .. скажи своей анальной девственности прощай.
Позволяя попе пообвыкнуться со своим размером, Вениамин Альбертович ещё какое-то время помассировал наслюнявленным пальцем мой клитор, наклонился, облизнул мою упругую, девичью грудь и пыхтя как ёж, принялся за дело.
Не стану обманывать, больно мне было только первые минуты две-три, а после стало так горячо и приятно, что я сама застонала, пока ещё непроизвольно подмахивая бёдрами навстречу.
Знать не зная каким мучением будет ходить с раздолбанной задницей следующие пару дней, сейчас я наполнялась новыми ощущениями, представляла себя настоящей женщиной и чувствовала как у меня внутри растёт что-то неведомое, дикое и опустошающе приятное.
Эпопея