Когда Ириша просила перед очередным свиданием прочистить её задний проход и становилась передо мной в позу с высоко задранной попкой, я каждый раз невольно вздрагивал от ужаса и жалости к бедной жене.
Ее многострадальный анус растянулся неимоверно и превратился в громадную черную дыру с вывернутыми красными распухшими краями, которая в этом положении больше не сжималась, а бесстыдно зияла передо мной. В отчаянии я по-прежнему с любовью целовал и лизал это новое анальное влагалище, и Ириша при этом как в давние времена благодарно ёжилась, замирая...
— Да, милый, да, - вздрагивая, бормотала она, - Поласкай меня там, поласкай!
Теперь больше трёх минут Ирина не могла сидеть на стуле, и теперь через эти три минуты она всегда начинала ёрзать, кусать губы, а потом, сильно покраснев, вставала. Поэтому она приобрела себе коврик, на котором теперь устраивалась во время еды и ела сидя на корточках или стоя на коленях - так ей было легче. Нам с Таней она по-прежнему накрывала на столе, а сама устраивалась на коврике. Мы же с дочерью продолжали делать вид, будто не понимаем, в чём дело.
* * *
Однажды в субботу вечером Ирина торжественно объявила нам, что назавтра мы отправимся на пикник за город. Я тут же вопросительно посмотрел на неё.
— А разве завтра ты не занята?
По воскресеньям Ирина всегда уезжала рано утром в дом к Бахыту и работала там до самого вечера.
— Я договорилась с ними, - коротко ответила жена, поджав губы, - Должны же мы хотя бы иногда проводить время всей семьёй...
Таня тоже обрадовалась, только ей пришлось сразу после ужина вполголоса объясняться по телефону с Рустамом.
— Понимаете, - объясняла нам с женой дочка, - Он хочет, чтобы завтра мы пошли в кафе с его друзьями, а потом на дискотеку... Он не любит, когда ему перечат. Но я договорюсь, вы не думайте. Мне очень хочется поехать с вами за город...
— Рустамчик, милый, - слышали мы голос дочери из соседней комнаты, куда она ушла поговорить с ним по телефону, - Ну, не сердись... Ну, пожалуйста! Я же люблю тебя! Да... Да... Но я же должна хотя бы иногда проводить время с папой и мамой. Отпусти меня с ними на пикник... Да... Да...
Я тихонько взял отводную телефонную трубку и зажал микрофон рукой. В трубке послышался ленивый голос Рустама.
— Хорошо, если уж ты так просишь - поезжай с родителями на этот ваш пикник. Надеюсь, в десять вечера вы уже вернётесь?
— Да, конечно, - ответила Таня.
— В десять я буду ждать тебя на нашем обычном месте. Я хочу успеть покувыркаться!
— Рустамчик, но в десять же поздно, - жалобно сказала моя дочь, - Давай лучше завтра?
— А я говорю, - жёстко произнёс Рустам, - Что ты ровно в десять притащишь свою пизду куда я тебе сказал. Поняла? Повтори!
Пару секунд в трубке было молчание. Я слышал, как тяжело задышала Таня...
— В десять вечера, - понизив голос, нерешительно прошептала она, - Я притащу свою пизду к тебе.
— Свою грязную пизду, - издевался Рустам, настаивая, - И свой вонючий рот для моей спермы. Поняла, как такая девчонка как ты должна говорить со своим парнем? Ну!
Таня беззвучно заплакала. Не решаясь плакать в трубку, она только всхлипнула и покорно повторила:
— Мою... Мою грязную... пизду... Я притащу... Тебе... И мой рот... Вонючий...
Через пять минут Таня вышла из комнаты уже взяв себя в руки и успокоившись. Только её глаза были красными – она только что наверняка немного поплакала.
Соседка Лариса