У меня теперь будет совсем мало времени, - сказала она грустно, - Два раза в неделю я буду ходить работать у Бахыта... И летом на пляж нельзя, и даже в лёгкой блузке нельзя - из подмышек будет торчать волосня, стыдно...
Небритые подмышки с длинными торчащими пучками волос – это всегда был отличительный признак уйнашек, знак позора...
— отдавать половину зарплаты? - поразился я. - Что же у нас останется?
— Это же обычное условие для уйнаш - спокойно ответила Ирина, - Бывает, у девчонок забирают почти всё, оставляют только на еду и ещё немного. Если женщина решила быть уйнаш, она должна много работать только на хозяина. Ты же сам знаешь: уйнаш - это рабочая женщина.
Уже засыпая на моём плече, жена вдруг, вспомнив что-то, улыбнулась и сказала:
— А часы Бахыту понравились. Он был доволен, сразу надел, - и уже сквозь подступающий сон вдруг доверчиво пожаловалась, - А член у него короткий, но уж очень толстый. В писе еле-еле поместился, а вот попку даже вообще порвал.
— Привыкнешь, - дрогнувшим голосом ответил я.
— Конечно, привыкну. Куда ж я денусь? - согласилась жена, и почти тотчас уснула.
* * *
Уже в первую неделю я заметил как жена изменилась. Теперь это была женщина, которая жила не со мной, а с Бахытом. Теперь вечером после работы в дом возвращалась уже не просто моя жена Ирина, а наложница Бахыта...
Наверное, психологически это было оправдано. Сначала Ирину коробило её новое положение, эта её связь, но довольно быстро она привыкла. Очень скоро жить с Бахытом стало для неё естественным. Она перестала замечать, какой он толстый и неопрятный. Перестала замечать противный запах у него изо рта.
Всё это было мне обидно и горько, но отчасти и возбуждало. Теперь, когда я смотрел на крепкий задик своей жены, когда она хлопотала на кухне, то всегда думал, что в эту милую попку ещё сегодня входил толстый член чужого мужчины. Когда Ириша меня целовала, я представлял себе, как в эти мягкие губки моей любимой недавно сливалась чужая сперма, и моя ласковая Ириша её высасывала и глотала, млея от желания...
Когда она приходила с работы и если дочери не было дома, я сразу сажал её к себе на колени. Теперь от Ирины всегда пахло алкоголем. Бахыт запретил ей пить, но она теперь держала на работе бутылку вина, и после очередного ежедневного “свидания” с ним, перед тем, как идти домой, немного выпивала, чтобы снять напряжение.
Когда жена сидела у меня на коленях в своей измятой юбочке и дышала мне в лицо, её припухшие от долгого сосания губки всегда пахли алкоголем и спермой. Я обязательно забирался рукой ей под юбку, где теперь никогда не было трусиков и сразу нащупывал мокрые и раздроченные половые губы, и распухший от регулярного растягивания анус. От прикосновений к нему Ирина вздрагивала, ёжилась и смущённо улыбалась...
Очень скоро жена почувствовала моё возбуждение от её рассказов, от её внешнего вида, да и вообще от её нового положения. Ирина даже стала подыгрывать мне.
— А ну, давай ка, - говорила она, входя в дом и подставляя губы для поцелуя, - Встречай скорей Бахытову уйнашку.
Она садилась на стул в прихожей, вытягивала ноги, и я, опустившись перед нею на корточки, снимал с неё туфли. Однажды я не удержался и стал целовать её ноги, стараясь достать губами и языком между пальчиков. Ирина посмотрела на меня как-то странно, усмехнулась и сказала:
— Ох, хорошо-то как! Оказывается, вот как это приятно. Сегодня я тоже лизала пальцы ног Бахыту.
Настроил подруге интернет